Чтение онлайн

На самом деле деньги были в его руках и в руках Синтии. Она лишь ширма.

– Вам стоит обговорить этот вопрос с Альбертом.

По тонкому лицу скользнуло выражение скуки и презрения:

– Наследница – ты. Так что твоё слово должно быть решающим.

– Решающим оно и будет. После того, как он одобрит. Не понимаю, что сложного в том, чтобы поговорить. Мне казалось, что вы неплохо ладили.

– Да. Мы неплохо ладили. Но это было до того, как он застукал меня в постели с Синтией.

– Что?!

– Я переспал с его сестрой. Был слишком пьян, чтобы отказывать даме. Ну, и вообще отказывать дамам не в моих привычках. Твой жених, насколько я понял, не одобрил нашей связи.

– Ещё бы он её одобрил! Синтия же твоя дочь, урод!

В комнате воцарилась тишина, тяжёлая, как гранитная плита. Было слышно, как взволновано дышит возбужденная, раздосадованная и растерянная Катрин.

– Да. Я понимаю. Спать с собственными детьми, даже если ты никогда их до этого не видел, даже если они выглядят тебе ровесниками, даже если вся ситуация выглядит как полный бред – нехорошо. Правда, я не уверен, что твой жених бесится только из-за этого… мне показалось, там и банальная ревность имела места.

– Я не желаю больше тебя слушать! Убирайся отсюда вон.

– Куда? В дом моей любовницы-дочери? Или, может, ты предпочитаешь, чтобы я пошёл к Альберту и попытался помириться с ним всеми доступными и привычными мне способами.

– Мне без разницы, что ты станешь делать, но, если ты немедленно не уйдёшь, я вызову охрану.

– И будешь разочарованна их неэффективностью. Послушай, Кэтти, моё терпение на исходе. Я ещё раз тебе говорю, медленно и доходчиво: мне нужны деньги. Ты дашь их мне и проблем ни у кого не будет. Я выйду в эту дверь, и мы расстанемся. Может быть и не навсегда, но обещаю – у тебя будет время от меня отдохнуть. Откажешь? Что ж? Тогда мне действительно не останется ничего другого, кроме как пойти к Альберту. Ты правда этого хочешь? Чтобы мы с ним сейчас встретились?

В ресторане, где они договорились встретиться с Альбертом за ужином, звучала приглушённая музыка, сиял приглушённый свет, хрустела от белизны скатерть и витали тонкие, ненавязчивые ароматы изысканной еды. Пространство было устроено таким образом, что начинало казаться, будто вы тут наедине, а стюарды незаметны, словно домовые эльфы – блюдо что только не плывёт по воздуху само. Но как только тебе потребуется консультация, тут же вас оказываются готовы обслужить в соответствии с вашими пожеланиями – точно согласно указаниям, но без раздражающей суеты.

Катрин с грустью заметила, как стремительно и быстро привыкает к лучшему. Ей теперь казалось невыносимым сидеть в многолюдной пиццерии, где оглушительно громко ревела попсовая музыка, перекрывая не менее многоголосные разговоры неприхотливой публики.

Интроверт по натуре, она всегда любила уединение и тишину. Толпа раздражала и угнетала, не умение большинства людей соблюдать личные границы, невоспитанность, выдаваемая за простоту, причиняли почти физическую боль.

Этот мир, в которой она перенеслась словно по волшебству, прозрачный, тихий, прохладный и немноголюдный – это был её рай. В нём легко дышалось и не оставалось поводов для раздражения.

Альберт молча выслушал её рассказ о незапланированной встрече с ново-воскресшим родственником.

– Ты отдала ему деньги?

– Сам как думаешь?

– Почти не сомневаюсь, что да.

Катрин попыталась по интонации жениха понять степень его недовольства и несогласия с её действиями. Судя по ровному голосу и совершенно бесстрастному выражению лица – он был зол. Когда Альберт злился, он никогда не повышал голоса. Ей вообще сложно было представить его обзывающимся, замахивающимся для драки, недовольно ворчащим. Аристократизм старой закалки заключается в том, что ты можешь быть мерзавцем без нравственных принципов, но ты никогда не нарушишь тысячу правил – не будешь вульгарным, нелепым, смешным. Между грубостью аристократа и демократичного пацана такая же разница, как между «теплое лето» и «тёплая зима».

Порода в людях, как и порода в звере – всегда даст себя знать. А дворняжка может быть преданной и милой, но дворняжкой она от этого быть не перестаёт. Если беспородные будут скрещиваться с породистыми – последних не станет.

– Почему ты на меня так смотришь? – между бровей наметилась морщинка.

Катрин в ответ улыбнулась:

– Я знала, что ты не одобришь.

– Я этого не сказал. На самом деле, учитывая все обстоятельства, он вполне имеет право на свою долю и в чём-то ты рассудила вполне справедливо.

– Не знаю, огорчит ли тебя это, но к справедливости моё решение не имеет никакого отношения. Мне он не нравится. Я не хочу его больше видеть. Если есть возможность откупиться от него деньгами, я рада поступить так. Если бы можно было так же отделаться от твоей дорогой сестры, я бы, не раздумывая, заплатила в три раза больше. Жаль, она совершенно не нуждается в финансах и так легко нам от неё не отделаться.

Как всегда, при упоминании Синтии лицо Альберта застыла алебастровой маской.

–Кстати о Синтии…

– Вся твоя предыдущая речь вовсе не стремилась поближе к этой, излюбленной тобой, теме, – с усталостью в голосе и налётом ядовитого сарказма проговорил Альберт со вздохом.

– Ральф сказал, что он переспал с твоей сестрой.

– У вас был час откровений?

– Нет, просто я попросила его обращаться с просьбами о повышении его благосостояния к твоей светлой персоне, – Катрин тоже не брезговала сарказмом. – Он, со своей стороны объяснил, почему желает избежать вашего, более тесного, общения.

– Понятно.

– А мне – нет.

– Что именно – нет? Он упомянул, что ты в курсе. Ты же ни словом мне об этом не обмолвился.

– А должен был?

Катрин в сердцах положила вилку на стол, которую до этого нервно крутила в пальцах чисто машинально.

– Да, чёрт возьми. Мы же близкие люди? Близкие люди делятся неприятностями.

– Дорогая, ты прекрасно понимаешь, что неприятности такого рода вполне естественно обходить стороной. Если ты заметила (а ты заметила, я не сомневаюсь), я вообще не склонен распространяться на тему сестры в разговорах с тобой. И мне вряд ли стоит объяснять – почему именно эта тема кажется мне слишком скользкой.

– Ты прав, она скользкая. И уж прости, но ничего не могу поделать с тем, что воспринимаю Синтию ни как твою сестру, а как любовницу и свою соперницу. Соответственно, каждый раз, когда она косячит по-крупному, как-то, например, спит с родным отцом, недавно воскресшим, а ты её выгораживаешь, меня это ужасно бесит.

– Я её не выгораживаю.

– Ты всегда её выгораживаешь, – твёрдо возразила Катрин. – Если бы Ральф сам мне не рассказал об этом случае, уверена, что ты сам даже не упомянул бы об этом.