Чтение онлайн

Но Эрвин смотрел на меня с таким отчаянием – как будто я была его последней надеждой.

И я решилась.

– Хорошо. Попробую переубедить мистера Норманна, хотя и не могу ничего обещать. Он очень… упрямый человек. С другой стороны, мистер Норманн крайне любопытен. Если получится заинтересовать его вашим делом, то он сам добьется в Управлении Спокойствия инициации расследования.

– Уповаю на это, – мрачно ответил художник. – Благодарю вас, леди Виржиния… и прошу прощения за то, что ворвался в «Старое гнездо» в таком виде.

– Не извиняйтесь, мистер Калле. У вас была серьёзная причина – и да уберегут небеса нас всех от подобных причин.

Вскоре начали подходить первые посетители. Как назло, гостей сегодня было много – с самого открытия. Мадлен пришлось увести художника в верхние комнаты и уложить там на кушетку: после целого кувшина медово-лимонного настоя мелиссы его сморил сон, а просто вызвать кэб и отправить Эрвина домой мне совесть не позволила. Ближе к вечеру художник проснулся сам, передал через Георга уверения в своей сердечной благодарности и незаметно покинул «Старое гнездо» через чёрный ход.

Рассказ Эрвина Калле не выходил у меня из головы целый день. Я с видимой беззаботностью обсуждала с леди Чиртон и миссис Джонстоун фасоны летних платьев и внезапно захватившую умы бромлинских кокеток моду на бумажные зонтики в чжанском стиле, рассуждала о мифологических мотивах в последнем сборнике стихов Эмили Скаровски, поддерживала беседу о скачках и жаловалась на жару – но мысли мои постоянно возвращались то к истории Патрика Мореля, то к ссоре с Эллисом накануне.

Ближе к восьми часам в кофейню заглянул Луи ла Рон, как всегда, со свежей газетой. Я не упустила случай и расспросила его о смерти Патрика Мореля. Ей была посвящена небольшая заметка, как оказалось, во вчерашнем выпуске – всего на десять строк. Ла Рон быстро отыскал заметку на последней странице, среди некрологов. Я перечитала ее дважды и загрустила.

Такие сухие слова!

Родился, жил, умер – скорбим. Внезапно выяснилось, что не только широкая публика, но даже и близкие знакомые мало знали о нём. Вот, например, о его возлюбленной – той, с которой Патрик, по словам художника, намеревался связать себя узами брака – даже не упоминалось.

Заметку я аккуратно вырезала и отложила. Пригодится для беседы с Эллисом. Детектив обычно приходил ближе к полуночи. Я нарочно закрыла «Старое гнездо» пораньше, сама сварила кофе и подготовила его любимые пирожные.

Однако Эллис не пришёл. Ни этим вечером, ни следующим, ни через три дня.

Зато Эрвин появлялся каждый вечер. Смотрел на меня вопросительно, дожидался виноватого «Пока ещё нет, мистер Калле», допивал кофе – и уходил. На четвёртый день я не выдержала. Написала записку и отправила с курьером по давно наизусть зазубренному адресу.

И – приготовилась ждать.

Он постучал в двери чёрного хода в четверть первого. Я вздохнула с облегчением, поправила прическу, сняла льняную салфетку с блюда с пирожными. А буквально через мгновение хмурый Георг проводил Эллиса в зал и сам отправился на кухню – готовить кофе.

– Доброй ночи, леди Виржиния, – подчёркнуто вежливо поздоровался детектив. Серые глаза его были холодными, как лёд. – Чем обязан такому, гм, настойчивому приглашению?

– Были причины, – улыбнулась я. – Прошу, присаживайтесь, Эллис.

Он так и остался стоять посреди зала, комкая в руках кепи.

– А если бы я не пришёл? Вы правда бы так и сидели за этим столиком всю ночь, не смыкая глаз, как грозились?

– Эллис, вы знаете меня достаточно хорошо и можете сами ответить на этот вопрос, – вздохнула я и вновь указала ему на стул. – Не стойте, пожалуйста. Мадлен сейчас принесёт кофе. А эти пирожные и сырное печенье я сама готовила, мне только немного помогала миссис Хат.

С видимой неохотой детектив опустился на стул и небрежно бросил кепи на стол.

– Кажется, вы упоминали, что у вас есть ко мне дело, леди Виржиния?

Я молча подвинула к нему газетную вырезку. Эллис быстро пробежал её глазами и фыркнул.

– И что это? Новости я читаю и так. Для этого мне не обязательно заходить в «Старое гнездо», леди Виржиния.

«Никто не говорил, что это будет легко, – медленно выдохнула я и улыбнулась самой обаятельной своей улыбкой. – Соберись, Гинни».

– Мне показалось, что вам эта новость будет интересна. К тому же в этот некролог вкралась ошибка. Патрик Морель не совершал самоубийства, его убили.

– Да ну? – заломил брови домиком Эллис в комично гипертрофированном удивлении. – И откуда бы вам это знать?

– Из самого достоверного источника, – с достоинством ответила я, и детектив заинтересованно подался вперед:

– О, так это вы вздёрнули беднягу Мореля на верёвке? Могу я считать ваши слова чистосердечным признанием?

Щёки у меня как ожгло оплеухой.

– Не говорите глупостей, Эллис. Я понимаю, что вы сердитесь на меня, но смерть человека – не повод для ёрничанья. Просто выслушайте для начала. Недавно ко мне пришёл мистер Калле – он весьма известный художник…

Я неторопливо пересказывала историю Эрвина, а Эллис в это время флегматично хрустел печеньем. Бесшумно подошла Мадлен и составила на стол две чашки – с кофе для детектива и с тёплым ванильным молоком для меня. Эллис с видом избалованного аристократа понюхал свой напиток, поморщился – и потом милостиво изволил отпить.

Георг, наблюдавший за этим представлением от двери в служебное помещение, потемнел лицом. Ох, зря детектив так отнёсся к кофе – ведь не я его готовила… А Георг – человек весьма злопамятный.

– Чего вы хотите от меня, Виржиния? – устало перебил меня Эллис на середине рассказа о бедняге Мореле. – Скажите уже прямо.

Я не стала больше затягивать.

– Возьмитесь за это дело. Найдите убийцу или убедите Эрвина Калле в том, что Патрик Морель покончил с собой.

– Делать мне больше нечего, – скривился Эллис и поднялся на ноги, решительно отодвинув стул. – Я, пожалуй, пойду, Виржиния. Спасибо за угощение и рассказ, но мне пора. Кстати, печенье вы пересолили.

– Эллис, постойте!

Я тоже резко поднялась… и тут нервное напряжение последних дней и четыре чашки кофе, выпитые с утра – между прочим, в четыре раза больше моей нормы – дали о себе знать. Голову резко повело, и я даже не опустилась – в полубессознательном состоянии осела на стул, а потом под щекой незнамо как оказался шершавый пол.

– Виржиния, вы же не думаете, что на меня можно воздействовать такими примитивными… – глухо, как из подвала, донёсся до меня голос Эллиса. – Ох, проклятье! Мадлен, или кто шпионит там, за дверью – принесите холодной воды и полотенце, быстро!