Чтение онлайн

Я взяла руки Феи в свои, поймала её взгляд и твёрдо произнесла:

– Мисс Ишервуд, никто не может обвинять вас в том, что вы потеряли самообладание перед лицом вооружённого безумца. А если кто-то попробует – пусть сначала займёт ваше место. Мистер Тисдейл, без сомнения, был храбрым человеком, но таких, как он, и двух на тысячу не сыщется.

Она помедлила, затем отстранилась, беспомощно обхватывая себя руками, точно в попытке согреться. Тучи неслись над нашими головами с ошеломительной скоростью – серое, переменчивое месиво, и лишь изредка мелькало в разрывах стеклянно-голубое небо.

– Вот потому он и умер, – сказала наконец мисс Ишервуд. – Его забили насмерть. Уходя, Милорд велел нам прибраться, иначе, мол, натравит на нас «гусей»… И мы прибрались. Мы прикопали Тисдейла в овражке, кое-как землёй закидали, а сами разбежались, кто куда. Я забилась под крылышко к Ченгу… Зимовали мы в Марсовии, уже без труппы. Я уже хотела опустить руки, но Барби не сдавалась. «Сад Чудес» был последней попыткой – и она удалась. Так я думала.

С тихой Гарден-стрит мы вышли на Спэрроу-плейс, разом окунаясь в городскую суету – гул автомобильных двигателей, цокот копыт, обрывки голосов… Раздалась короткая визгливая трель – офицер Управления спокойствия на другом краю площади махал кому-то руками, требуя немедленно остановиться. Над моим особняком образовалась прогалина чистого неба, бледно-синий бездонный колодец.

– Мисс Ишервуд, – позвала я тихо. – Кажется, мы случайно вышли к моему дому. Надеюсь, вы не откажете мне в одолжении и заглянете на чашечку чая? Но прежде позвольте задать вам два вопроса.

Она скованно кивнула.

– Да, пожалуй, давайте. Сейчас-то чего терять.

Кажется, Фея уже понимала, что рассказ ей придётся повторить, но теперь перед Эллисом. Однако прежде чем обращаться к нему, кое-что я хотела прояснить сама.

– Хорошо… Я верю, что вы не знали настоящего имени Милорда. Но мисс Пфафф могла его знать, верно, с её хладнокровием? – Фея кивнула, и я продолжила. – Не могли ли тогда деньги… Не могла ли она эти деньги получить шантажом, припомнив «Милорду» смерть мистера Тисдейла?

Мисс Ишервуд резко отвернулась.

– Какой чай, после таких-то разговоров? – усмехнулась она нервно и поддёрнула воротник. – Ладно, если вы хотите, скажу прямо. Да, леди Виржиния, я думаю, что «Сад Чудес» вырос на костях. Я подозреваю… нет, я уверена, что начало ему положили грязные деньги. И вчера я слышала рожок Тисдейла, в который он играл перед представлением, и видела череп под накидкой… И – да, леди Виржиния, я думаю, что мертвец пришёл к нам, чтобы потребовать свою кровавую долю.

В то же мгновение я вспомнила, как сама оказалась полностью беспомощной при первом появлении Валха, и меня пронизал холод. Я шагнула к мисс Ишервуд и, со всем пылом взяв её за руки, произнесла решительно:

– Вот только не вздумайте терять голову!

Она отшатнулась:

– Вы не верите мне.

Впервые испытывала я фамильный ледяной взгляд Валтеров на циркачках; счастье, что он возымел своё обычное действие и пришпилил мисс Ишервуд к месту, ибо бежать за ней через всю Спэрроу-плейс мне хотелось меньше всего.

– Разумеется, верю, – ответила я строго. Нервное напряжение, которое сковывало Фею Ночи, парадоксальным образом ослабело перед этой строгостью. – Иначе бы я не стала тратить своё время на ваш рассказ, мисс Ишервуд. При всём уважении…

– Мне смешно это слышать от девицы на десять лет младше себя, – усмехнулась она вдруг, отнимая руки. Но бежать опрометью через площадь, кажется, передумала. – И что же тогда означает ваше «не теряйте голову»?

Прелюбопытный вопрос, действительно… Тот же воинственный ветер, треплющий поля дамских шляпок и кидающийся на «гусей», гогочущих посреди Спэрроу-плейс, высоко-высоко в небе принялся растаскивать тучи к горизонту. Стало светлее и вместе с тем холоднее. Я стиснула пальцы на трости, раздумывая.

Рассказать Фее Ночи о Валхе, мёртвом колдуне, который преследовал род Валтеров? Нет, невозможно. Ещё не хватало, чтобы циркачка привлекла его внимание… Однако я чувствовала себя обязанной поделиться своими переживаниями и опытом, пусть и не рассказывая всей правды.

– Скажите, мисс Ишервуд… Могу я быть с вами откровенной?

– Уж после того-то, что я вам рассказала? Отчего ж нет.

– Хорошо, – у меня вырвался вздох. – Не знаю, слышали ли вы об этой истории, ведь в газетах она прогремела почти два года назад… Тоже весной, к слову. Тогда меня преследовал безумный убийца. Первая его попытка не увенчалась успехом лишь по чистой случайности, а вот выжить во второй раз мне помогло только хладнокровие, ибо всё остальное – сила, хитроумие и коварство – было на стороне убийцы. И, признаюсь, иной момент, особенно по ночам, мой преследователь представлялся мне существом потусторонним, зловещим. Мысль эта заставляла меня застыть от ужаса, ибо что смертный человек, какими бы титулами и богатствами он не владел, может противопоставить духу? Но вот другой человек… О, с ним можно сражаться, – твёрдо произнесла я, глядя в глаза мисс Ишервуд. – Кто знает, что было бы со мною, если бы я уверилась, что убийца – потустороннее существо? Однако, как видите, я жива.

Лицо у Феи просветлело.

– Вы хотите сказать…

– Именно, – прервала я её. – Именно. Даже если всё указывает на то, что вас преследует злой призрак, готовьтесь противостоять человеку. Чудом выжившему Тисдейлу, его последователю – неважно. Мстителю или просто безумному убийце – не имеет значения. Целому отряду заговорщиков или упорному одиночке – никакой разницы. Но действуйте так, словно ваш враг – это человек, из плоти и крови, из страхов и ошибок. Что же касается призраков… Рекомендую посетить приют имени святого Кира Эйвонского; там есть небольшая церковь, где, как говорят, происходят чудеса. А сейчас вы, мисс Ишервуд, заглянете ко мне на чашку чая. И нет, возражения не принимаются, ибо замёрзла я, как… как… слов не могу подобрать, насколько, но это совершенно невыносимо. Прошу, поторопимся.

И, пока она не пришла в себя после моих пламенных речей, я увлекла Фею к особняку, сейчас залитому солнцем, точно свадебный торт – глазурью.

– Знаете, а я ведь рада, что всё-таки к вам пришла, – неожиданно призналась мисс Ишервуд. – Хоть выговорилась по-человечески. Нет, вы не думайте, труппа-то мне как семья родная, – немного смутилась она. – Но им не пожалуешься особенно, разве что Барби с Ченгом. Но Барби и самой непросто, она Тисдейла тоже узнала. А Ченг… Ченг похоронами занимается, – добавила она глухо.

Я немного замедлила шаг и прикоснулась к её локтю.

– Сочувствую вам, мисс Ишервуд. От всего сердца.

Скулы у неё вспыхнули так ярко, что румянец проступил даже сквозь слишком плотный для леди слой белёсой пудры.

– Да уж… – В голосе у циркачки проскочила хрипотца. – Кхм. Спасибо. Вот не думала, что в этом стылом городе такие люди отыщутся… тёплые. Вы-то мне с первого взгляда, если честно сказать, той ещё гордячкой показались. Спустилась вся такая разряженная дамочка, принялась указывать направо и налево…

Право, только долгий – и подчас острый до горечи, словно красный бхаратский перец, – опыт дружбы с Эллисом позволил мне в этот момент удержать улыбку.

– О, благодарю за комплимент. Вы слишком добры ко мне, мисс Ишервуд.

Она бросила настороженный взгляд искоса.

– Смеётесь?

Я тотчас же попыталась изобразить то особое, одухотворённое выражение лица, которое бывало у леди Клэймор при виде некоторых безобразных – и старинных – полотен.

– Нет, что вы. Разве гордость – причина, чтобы устыдиться? Ведь даже святая Роберта Гринтаунская говорила, что женщине надлежит быть гордой ровно в той мере, которая помогает оставаться благочестивой и не отступать от верного пути, ибо гордость – щит от соблазнов. И, безусловно, я польщена, что вы оценили прекрасную работу моего портного, – не удержалась я от дополнения, не забыв, однако же, скромно опустить очи долу.