Чтение онлайн

Фея прищурилась.

– Нет, сейчас вы точно смеётесь! – произнесла она порывисто, впрочем, кажется, не обидевшись. – Вот и доктор ваш точно такой же: не поймёшь, серьёзно он говорит или шутить изволит.

– Доктор?..

Тут я немного растерялась: слишком уж много докторов так ли иначе коснулись этого дела.

– Нэйт… Натаниэл Брэдфорд, – быстро поправилась Фея, нервным жестом заправляя выбившийся из-под шляпки локон, и на мгновение прикусила губу. – Он… очень добр. Он часто навещает меня.

Все рассказы Эллиса о его беспутном, влюбчивом друге тут же промелькнули в моей памяти. Нехорошо, разумеется, сплетничать за спиною у хорошего по большому счёту человека, да и мисс Ишервуд не похожа на юную наивную девицу, готовую наложить на себя руки из-за интрижки с завзятым сердцеедом. Но, вступая в определённого рода отношения, некоторые… скажем так, особенности характера и биографии вашего рыцаря лучше узнать заранее.

– Ах, доктор Брэдфорд, – откликнулась я. И продолжила непринуждённо: – Да, он настоящий джентльмен, могу подтвердить это, не покривив душой. В Управлении спокойствия его весьма уважают, и, кроме того, он по-своему не раз поспособствовал торжеству справедливости: многие преступники оказались там, где им самое место, исключительно благодаря его талантам. Он также с достоинством переносит удары судьбы, и даже четыре несостоявшихся брака…

– Четыре – что?!

Лицо у Феи стало воистину потрясённым, словно на какое-то время даже ужасающие смерти последних дней перестали занимать её мысли. И не знаю, как бы я ответила на вопрос, но, видимо, сама судьба уберегла меня от прогулки по тонкому льду человеческих симпатий.

Распахнулось вдруг окно на третьем этаже моего особняка, и две руки в чёрных перчатках выбросили наружу что-то довольно большое.

И, судя по звуку падения, стеклянное.

– Воры? – быстро спросила мисс Ишервуд. С уверенностью бывалого бойца она отбросила романтические томления и трагические переживания, приготовившись защищаться либо атаковать; и её, кажется, ничуть не смущало отсутствие достопамятного ружья. – Или что-то похуже?

У меня вырвался вздох.

– О, гораздо хуже, – сумрачно ответила я. – Гости, которых я не имела удовольствия приглашать. Но не беспокойтесь, мисс Ишервуд, ваши тайны останутся при вас, а нашу беседу никто посторонний не сможет подслушать: мои гости, к счастью, ни слова не понимают по-аксонски.

…Как мне пришлось удостовериться в последние недели, судьба обожает шутки, причём смешными они кажутся только ей самой. Я хотела предложить Фее Ночи безопасную, спокойную гавань и, что греха таить, произвести наилучшее впечатление, однако стоило нам переступить порог особняка, как мы оказались втянуты в безобразный скандал. На втором этаже, в галерее, что-то звенело и гремело, и голос Паолы, необыкновенно высокий для неё и вибрирующий от обиды, быстро-быстро выговаривал что-то, вклиниваясь в арию на двоих в исполнении темпераментной четы де Нарвенья. Дважды за полминуты прозвучало зловещее слово «матримонио», и я, даже не зная романского, примерно догадывалась, что оно означает.

Всё-таки предположения наши оказались верными, и почтенная матушка заговорила с Паолой о браке.

– А, дорогая племянница! – окликнул меня Клэр, перегибаясь через перила. Он, весьма довольный, более того, разрумянившийся от удовольствия, стоял на площадке между первым и вторым этажами, где лестница расходилась надвое; рядом белый от ужаса мистер Чемберс что-то цедил из коньячного стакана, судя по запаху – успокоительные капли. – Вы как раз вовремя… О, вы с подругой? – заметил он мисс Ишервуд, но даже не попытался принять более достойную позу. – Представите нас друг другу?

Наверху раздался дробный, стеклянный дребезг. Хвала Небесам, что в галерее второго этажа мы не держали дорогого фарфора!

– Как видите, – невозмутимо ответила я. – И вы, без сомнения, знаете эту исключительную особу – правда, под именем Феи Ночи. Мисс Ишервуд, – обернулась я к ней, – счастлива вам представить своего дядю, сэра Клэра Черри. Дядя…

Снова что-то грохнуло, да так, что я невольно вздрогнула.

– Полагаю, это была та отвратительная металлическая ваза с сухим букетом, – глубокомысленно предположил Клэр. – Там ведь внутри были камни, для устойчивости, если мне память не изменяет… Вы пейте, мистер Чемберс, пейте, а потом ступайте отдохнуть. Как видите, моя очаровательная племянница здесь, и она не собирается вас увольнять за то, что вы оказались немощным перед лицом этой катастрофы… А, мисс Ишервуд, чрезвычайно польщён знакомством, – коротко поклонился он Фее. – Полагаю, вам непривычно находиться в роли зрительницы, а не главной героини спектакля, так что приношу глубочайшие извинения… Да и пора, пожалуй, прекратить этот цирк, – добавил он, немного посерьёзнев. – Всё-таки жаль миссис Мариани – мои мальчики очень её любят.

Не знаю, что заставило дядю взять на себя эту нелёгкую миссию и почти в буквальном смысле отправиться в когти разбушевавшимся львам, однако я была искренне благодарна ему, потому что могла теперь увести мисс Ишервуд в относительно безопасное и тихое место. А там – уже продолжить беседу и, если получится, дождаться Эллиса…

Я запнулась на полушаге, вспомнив, что Лайзо остался в кофейне, и отправить его к «гусям» с весточкой не получится. Может быть, воспользоваться телефонным аппаратом в доме? Но что, если Эллиса нет в Управлении?

Клэр не преминул заметить моё замешательство.

– Что ещё? – спросил он с толикой недовольства, оборачиваясь.

– Ваш камердинер, – призналась я со вздохом. – Боюсь, у меня возникла неотложная необходимость направить надёжного человека с запиской. Дело весьма срочное.

– Я попрошу Джула к вам заглянуть, – кивнул дядя после небольшой паузы. – Но учтите, что он пока не совсем здоров.

Через некоторое время в доме воцарилась тишина; пускай супруги де Нарвенья и не понимали аксонского, но воззваниям Клэра прекратить безобразный скандал они вняли – или же он нашёл более простой и убедительный способ настоять на своём, так сказать, всем понятный язык. Около четверти часа мы с Феей Ночи ожидали чай и сладости, чинно наслаждаясь спокойствием библиотеки, обмениваясь шутками по поводу произошедшего. Мне повезло с гостьей – безобразие, свидетельницей которого она невольно стала, не только не отвратило её от меня, но и напротив, заставило проникнуться доверием. Всё-таки люди склонны симпатизировать именно тем, кто показывает им свои слабости – истина старая, однако верная. Затем в дверь постучались; это был Джул.

– Мисс Ишервуд, простите, я вынуждена на минуту отлучиться, и…

Я поднялась, намереваясь выйти к нему, но тут Фея, приглядевшись, подскочила и сама:

– Кэс? – спросила она недоверчиво. – Кэссиди Ли?

Джул обратил к ней невыразительное по обыкновению лицо и не сказал ничего. Некоторое время они глядели друг на друга; затем Фея снова опустилась на краешек кресла.

– Простите, – произнесла она напряжённо, отвернувшись. – Я обозналась. Что ж, всё-таки столько лет прошло…

В горле пересохло. Глядя попеременно то на Джула, то на мисс Ишервуд, я почувствовала настоятельное желание сделать наконец хоть глоток чаю. В моей жизни становилось слишком уж много циркачей, и два вопроса всё явственней вставали в полный рост.

Значило ли это, что она превращалась в цирк?

И какое место уготовано было мне в грядущем представлении?

Юджиния с кофейником и пирожными появилась как нельзя более вовремя. Я, правда, отдавала совсем другие указания и просила чжанский чай с лотосом, проясняющий мысли и дарующий спокойствие, как уверял нас торговец. Но зато кофейный аромат обладал одним заметным преимуществом: он заполнял собою не только всю комнату целиком, но и мысли. Неловкость немного сгладилась. Пока Юджи с охотою отвечала на вопросы и расписывала гостье прелести немного помятых марципановых роз – некоторые не вполне удавшиеся эксперименты Рене Мирея отсылали ко мне домой, благо детям они нравились – я не торопясь объяснила Джулу, как разыскать в участке Эллиса и что делать, если его там не окажется. И только напоследок, удостоверившись, что мисс Ишервуд нас не слушает, тихо спросила:

– Вы в порядке?

Признаюсь, невыразительное лицо Джула всегда меня немного пугало, хотя я и имела уже возможность убедиться в том, что он верен Клэру больше, чем безупречный вассал из исторического романа – своему сюзерену… Но неожиданный проблеск чувств произвёл действительно ошеломительное впечатление.

Черты его лица в одно мгновение заострились, глаза точно запали, и блеск их показался мне красноватым, демоническим; неприлично отросшая прядь волос, упавшая на лицо, напоминала кровавый подтёк.