Чтение онлайн

Обречённая на ожидание, я вместо беспомощности внезапно ощутила азарт предвкушения, словно вновь очутилась на занимательном представлении, только на сей раз в первом ряду. Мне всегда казалось, что призывы со смирением, как советовали священники, или, по рекомендации из авантюрных романов, с любопытством относится к жизни – традиция порочная. Ведь если, предположим, со смирением отнестись к собаке, кусающей вашу ногу, или, например, к требованию о взыскании долга, можно порядком усугубить своё положение.

Но иногда, как выяснилось, немного ослабить узел волнений на собственной шее – именно то, что необходимо.

Я улыбнулась.

– Вам паштет понравился, леди Виржиния? А то на кухне всё переживали, – немного зардевшись, спросила Юджиния, подливая мне кофе. – Они туда добавили базилик, розмарин, шалфей, майоран и перец красный, как Нунца их подучила. И такой он пахучий получился!

– Да, аромат чудесный, очень изысканный, – подтвердила я, не желая вдаваться в подробности. – Приятно иногда довериться воле судьбы…

Юджи растерянно заморгала, не понимая, стоит ли промолчать, ответить вежливым «да, леди Виржиния» или всё-таки придумать что-то посодержательнее. Но продолжить нам не позволили: в дверь постучал мистер Чемберс и сообщил, что прибыл гость.

Гостем этим оказался не кто иной, как дядя Рэйвен.

– Не ожидал застать вас днём, – признался он, когда мы поприветствовали друг друга.

Я невольно рассмеялась:

– Так странно для меня находиться в собственном доме?

Он улыбнулся тоже:

– Для вас – пожалуй, да, дорогая невеста. Надёжнее было бы отправиться сразу в кофейню, однако мне сообщили, что сегодня вас следует искать на Спэрроу-плейс. Тем лучше для нас. Герцогиня Хэмпшайр просила меня лично и незамедлительно передать вам свою благодарность.

При этих словах я ощутила неподдельную радость, и эхом отозвались в воспоминаниях слова Рене Мирея: «Смерть – мой враг». Несчастная женщина хотя и потеряла супруга, но сама осталась жива – и оправилась настолько, чтобы вспомнить о светских любезностях… Значит, убийца, натравивший медведя на герцога и герцогиню, в чём-то уже проиграл.

– О, польщена, однако я не сделала ничего, что заслуживало бы благодарности, – ответила я. – Ведь настоящим героем был доктор Брэдфорд… К слову, желаете пройти в библиотеку? Или останемся здесь, в гостиной?

Вопрос только казался праздным: в гостиную можно было подать чай, в то время как библиотека обеспечивала большую уединённость. Маркиз выбрал второе, и это означало, что в беседе он собирается затронуть нечто важное. К счастью, момент он выбрал удачный, потому что особняк практически опустел, и нам не могли помешать ни гости, ни прислуга.

– Я разделяю ваше мнение касательно доктора Брэдфорда, – произнёс дядя Рэйвен, когда мы уединились. – Однако сейчас решается его судьба: будет ли он приставлен к награде и обласкан вниманием высокопоставленных особ – или же пойдёт под суд как невольный убийца герцога Хэмпшайра. То же самое касается и мисс Ишервуд. – Он сцепил пальцы в замок и наклонил голову, разглядывая меня поверх зелёных стёклышек очков. – Вам знакомо имя Джеффри Олбрайта?

– Никогда не слышала, – покачала головой я.

Маркиз откинулся в кресле, прикрывая глаза.

– И неудивительно. Он человек не вашего круга, Виржиния. Да, барон, однако не наследственный пэр, звание ему было пожаловано за особые заслуги и лишь прижизненно, своим потомкам он его передать не сможет. Публичности он избегает, хотя имеет весьма обширные знакомства, и официально ведёт сейчас праздную жизнь, много путешествует, интересуется искусством. В последние два года редко можно встретить его в Аксонии.

Солнце, похоже, зашло за облако, потому что свет в библиотеке несколько померк; стало зябко.

– Тогда вы совершенно правы – мне негде было бы с ним познакомиться, – согласилась я, жалея, что не накинула шаль поверх чайного платья. – Но откуда его знаете вы?

Маркиз, казалось, не расслышал моего вопроса, поскольку ничуть не изменился в лице и даже не открыл глаза. Однако он ответил с некоторым опозданием.

– Я был тем, кто рекомендовал наградить этого молодого человека титулом барона. И теперь я начинаю считать, что это была ошибка.

Разумеется, в свете последних событий я могла подумать только об одном:

– Он причастен к убийству герцога?

Дядя Рэйвен выпрямился, снимая очки, благо даже его чувствительным глазам ничего не угрожало в воцарившемся полумраке; я заметила, что вертикальная морщина между бровями у него стала резче.

– Нет никаких предпосылок считать так, – немного помедлив, ответил он. – Джеффри Олбрайт занимает позицию сторонников войны с Алманией, однако не позволяет себе никаких публичных заявлений… и вообще никаких высказываний о политике. Он весьма сдержан в этом вопросе. С семьёй герцога его связывает только одно: как и леди Фэйт, единственная дочь и наследница герцога, Олбрайт появлялся на собраниях «Благодетельных леди».

– Они допускают на свои встречи мужчин? – удивилась я.

Маркиз усмехнулся:

– Исключительно благодетельных и разделяющих их убеждения. И – готовых спонсировать некоторые их мероприятия… Я бы счёл это совпадением, но буквально на днях мне сообщили, что леди Фэйт видели в обществе Олбрайта.

Дядя Рэйвен замолчал слишком резко. Мне показалось, что ему хотелось добавить что-то, однако он сомневался. Я же вновь ощутила тревогу – как в тот момент, когда впервые увидела Салиха лежащим на брусчатке, ещё не догадываясь даже, что ему угрожало… Кажется, судьба услышала мои неосторожные слова насчёт того, что приятно иногда довериться её воле, и решила разыграть новую карту, выражаясь словами Клэра.

Так или иначе, если дядю Рэйвена что-то беспокоило, единственным – и естественным – моим желанием было ему помочь, пускай я и не представляла пока, чем именно.

– Прошу, продолжайте, – попросила я, немного понизив голос. – В этом доме слуги нелюбопытны, а вы ведь не просто так делитесь со мною своими соображениями. Чем больше я буду знать, тем лучше.

Выражение лица у маркиза немного смягчилось.

– Как же вы похожи на Идена временами, – улыбнулся он. – Другие слова, другой образ жизни, однако те же манеры и устремления… Хорошо. Я не зря упомянул в самом начале, что доктор Брэдфорд находится в затруднительном положении. Виной всему слухи; я никак не могу доказать, что их источником является Олбрайт, но то, как слухи распространяются, выглядит слишком знакомым. Методы и способы, способы и методы… Однако к делу. Итак, в последнее время в определённых кругах бытует – не без усилий со стороны некоего неустановленного лица – мнение, что следует ускорить события, связанные со смертью герцога: наказать виновных или, если это будет невозможно, назначить таковых. Громкий судебный процесс отвлёк бы всех заинтересованных от политических последствий кончины Хэмпшайра.