Чтение онлайн

– Фрэнсис Марсден, – выдохнула я.

– Вполне вероятно, – согласился мужчина с пистолетом, который и совершил спасительный выстрел. – Леди Виржиния, мы сопроводим вас и ваших гостей до особняка.

Судя по его лицу, возражения не принимались… впрочем, я и не собиралась возражать.

Меня била дрожь.

Впрочем, до особняка мы добрались без приключений. Супруги Перро поначалу всполошились, предположив, что Мадлен едва не стала жертвой из-за них, и мои туманные объяснения нисколько их не успокоили. Царапина Лайзо вообще поразила Клода до глубины души; он резко побледнел – могло даже показаться, что непереносимость вида крови свойственна всем марсовийцам без исключения. Но все волнения прекратило одно-единственное замечание человека из Особой службы, сопровождавшего нас:

– К вашему вопросу это отношения не имеет.

– Но… – растерялась Элейн.

Выглядела она, к слову, болезненно: вероятно, мигрень у неё так и не прошла.

– К вашему вопросу произошедшее отношения не имеет, – повторил мужчина негромко. И добавил: – Однако я доложу о том, что сегодня случилось.

«Доложить» из уст представителя Особой службы было практически равнозначно слову «решить… похоже, что Фрэнсис Марсден перешла невидимую черту, за которой её не ожидало ничего хорошего. Супруги Перро, очевидно, хорошо понимали намёки даже на другом языке, и потому их такой ответ успокоил.

Но не меня.

Ведь «решения» ещё надо было дождаться. И если за это время Бромлинская Гадюка вновь сумеет атаковать…

На пороге нас встретил Клэр. Увидев сопровождающих «ос», он скривился так, словно разом откусил пол-лимона, к тому же несвежего.

– Вы словно не можете жить без неприятностей, – процедил он сквозь зубы, окидывая поочерёдно меня, Мадлен и всех остальных пристальным взглядом. – Признайтесь уже, что вам доставляет удовольствие находиться в самом сердце хаоса.

– Ничуть, – ответила я, вздёрнув подбородок. – А вы признайтесь, что вам нравится встречать нас вот так и квохтать, как наседка…

Повисла многозначительная пауза; в наступившей тишине кто-то отчётливо сглотнул – надеюсь, право, что это была не я сама.

– Ах, так, – сощурился Клэр, и по спине у меня пробежали отчего-то мурашки. – В дом – сию секунду, – добавил он. И повернулся к «осам»: – А от вас я жду объяснения.

Спорить с ним никто не отважился.

К счастью, позже Клэр проявил милосердие. Он не стал отчитывать нас с Мадлен и позволил даже выпить по чашке успокоительного чая наедине, прямо на кухне, хотя такое, разумеется, в обычные дни не поощрялось. Супругов Перро он буквально с рук на руки передал прислуге и позаботился о том, чтобы их проводили до гостевых покоев; Джулу поручил обработать царапину Лайзо, а сам около получаса проговорил с «осами» на пороге и лишь затем вернулся в особняк – мрачнее тучи.

– Что вы думаете? – вырвалось у меня.

– Любая змея должна понимать, что рано или поздно найдётся способ её укротить, – ответил он, и уголки губ у него дёрнулись вниз. – Даже Бромлинская Гадюка. И если она продолжает действовать всё более и более дерзко, не смущаясь из-за провалов… значит, о собственной жизни она больше не думает. А это весьма скверно. Будьте осторожны, дорогая племянница, – добавил он чуть более мягким тоном. – Моя интуиция игрока говорит, что в ближайшее время Фрэнсис Марсден может пойти ва-банк. А интуиция, знаете ли, подводит меня крайне редко.

– И что вы предлагаете? – спросила я кротко.

– Пусть мисс Рич несколько дней посидит под домашним арестом, – произнёс Клэр, ни секунды не колеблясь. – Здесь, в особняке. Ненадолго это собьёт Бромлинскую Гадюку с намеченного пути, а затем… а затем, возможно, ветер переменится, – заключил он загадочно.

Вскоре после этого мы пожелали друг другу доброй ночи и отправились спать. Проходя около лестницы, ведущей вниз, в холл, я заметила Лайзо, уже в домашней одежде, с перевязанным предплечьем; он проверял, хорошо ли заперта дверь – а через мгновение наши взгляды встретились, точно притянулись друг к другу.

– Как твоя рука?

Я и сама не поняла, как очутилась внизу.

– Пустяки, – улыбнулся он, осторожно увлекая меня под лестницу, так, чтобы случайному свидетелю нельзя было нас заметить сверху. – Через день-другой заживёт. Ты сильно перепугалась?

– Да, – честно призналась я, позволяя себе на мгновение уткнуться лбом в чужое плечо. – Особенно когда раздался выстрел… А ты?

– Кто б не испугался, когда б пришлось с ножом против топора выйти, – со смешком выдохнул он, осторожно погладив меня по спине. И – отпустил, когда я отстранилась; пускай пока нас никто не мог увидеть, однако следовало соблюдать осторожность. – Уже второй раз мне не хватает сил, чтобы защитить близких людей. Что тогда, когда Гадюка к кофейне подобралась, что сейчас…

– Идти с ножом против пистолета ещё более глупо, чем против топора, – возразила я горячо, почувствовав в только что прозвучавших словах острую, очевидно, давно гнетущую его вину. – Никто не требует от тебя невозможного. Главное не поймать преступницу, а не допустить, что Мэдди пострадала… И уже дважды ты спасаешь её.

– Невозможного, – эхом откликнулся Лайзо, и у него снова появился взгляд, который так пугал меня в последние недели: задумчивый и будто бы отчаянный, словно у человека, которому предстояло принять судьбоносное и очень тяжёлое решение. – В том и беда, что именно это мне и надо сделать. Нельзя оттягивать дальше…

Интуиция подсказывала, что он имеет в виду обещание, данное после возвращения из недолгого плена у Финолы Дилейни. Стать достойным человеком, чтобы… нет, не так.

Стать ровней мне, графине Эверсан-Валтер.

Тогда я сказала ему: «Придумайте что-нибудь, вы же мужчина». Похоже, что решение он уже отыскал, но вот какое? И почему оно его так… пугало?

– Не понимаю, о чём ты, – собственный голос прозвучал незнакомо, точно принадлежал кому-то другому. А Лайзо вдруг улыбнулся ласково и протянул руку, легко прикоснувшись к моему лицу:

– Позже поймёшь, – ответил он. И добавил едва слышно, так, что мне это могло и померещиться: – И, надеюсь, простишь.

После всех событий и разговоров сон был тревожным. То мерещилась в ночной тьме Бромлинская Гадюка, Фрэнсис Марсден, почти неразличимая в чёрном платье и с густой траурной вуалью; то вдруг накатывал резкий запах гари – не такой, какой исходит от пылающего камина, а тот, который ветер доносит с пепелища; то слышались вдали захлёбывающиеся рыдания Элси Тиллер; то чудилось, будто Лайзо уходит из особняка, перекинув через плечо дорожную суму, а сквозь рукав у него проступает кровь и расплывается безобразным пятном…

Проснулась я даже более измученная, чем легла спать – и оказалась совершенно не готовой к сцене, которую устроил Клэр за завтраком.

– Не торопитесь, – елейным голосом произнёс он, когда мы с Мэдди, бледные от бессонницы, с небольшим опозданием спустились в столовую. – Ибо спешить вам некуда: ни в какую кофейню вы сегодня не поедете.

– Неужели? – откликнулась я быстрее, чем успела обдумать ответ и вспомнить, что вчера мы о чём-то подобном говорили… но разве это касалось не одной Мадлен, а ещё и меня? – Не представляю, что вы имеете в виду.