Чтение онлайн

– Полагаю, искать правду в газетах не стоит. Во-первых, обычно она звучит неприятно; во-вторых, её можно очертить всего парой строк – а чем потом заполнять развороты и первые страницы?

– Боюсь, что так и есть, – вздохнула Элейн, откладывая одну газету и забирая из стопки следующую. – Но в таком случае вместо заголовка «Немыслимо! Что на самом деле произошло в проливе», к примеру, лучше писать: «Наше предвзятое мнение о том, что на самом деле произошло в проливе»… О, взгляните-ка сюда! – вдруг оживилась она; впрочем, это оживление явно было показным, сродни браваде, потому что голос у неё зазвучал хрипловато от волнения, а плечи заметно напряглись, точно закаменели. – И действительно, чем заметка короче, тем больше в ней правды. Тут пишут, что в Алмании началась «новая охота на ведьм» – хватают любого, кого только заподозрят в шпионаже, и без жалости бросают в тюрьму. И простой народ с большим удовольствием участвует в охоте! Ах-ха! – деланно рассмеялась она и бессознательным жестом прижала чуть дрожащие пальцы к губам. Затем отвернулась и произнесла в сторону чуть тише. – На нас с Клодом донёс человек, который сдавал нам дом в столице. А ведь ещё год назад он сам мечтал выучиться и стать лётчиком, просил у Клода совета… Люди так быстро меняются.

«И редко – в лучшую сторону», – подумала я, однако подливать масла в огонь не стала и аккуратно перевела разговор в другое русло, заговорив о том, как изменился в лучшую сторону Клэр за последнее время.

Ответом был исполненный ужаса взгляд Элейн, точно говоривший: «Если это чудовище уже приручённое, то каким оно было?»

Мне оставалось лишь мысленно извиниться перед Клэром… впрочем, разве я сказала хоть слово неправды?

Во второй половине дня отдых нам всё-таки наскучил. Супруги Перро вызвались провести урок географии для Лиама и мальчиков Андервуд-Черри; Мэдди предложила помочь Юджинии с моей перепиской… А я наконец обратила внимание на солидную пачку бумаг и толстых тетрадей, перевязанную тесьмой – документы, переданные накануне мистером Спенсером и относящиеся к тому периоду, когда Элси предположительно жила в особняке моих родителей.

Некоторую часть занимала переписка – в основном, инструкции, которые пересылала управляющему сама леди Милдред; они содержали немало интересных сведений, однако ни прислуга из особняка родителей, ни какие-либо значимые события в них не упоминались. Попалось мне и несколько писем к моему отцу, Идену – в основном долговые поручительства и несколько пространных посланий от дальних родственников; к слову, некоторые конверты даже не были распечатаны. Одна из тетрадей, обтянутых шёлком, представляла собою дневник Ноэми – но, увы, там было заполнено всего несколько страниц; очевидно, что мама очень быстро утратила к нему интерес и забросила.

«Что же, – подумала, я откладывая бесполезные документы. – Когда буквы не помогают, пора обращаться к цифрам».

Леди Абигейл как-то сказала: «Если хочешь узнать правду о чьей-то жизни, то лучше взять не мемуары, а приходно-расходные книги».

Человек может лгать даже себе, что уж говорить о других? О чём-то умолчать, что-то пересказать своими словами… и вот картина уже меняется до полной противоположности. С цифрами проще, особенно с теми, которые изначально не предназначены для посторонних взглядов – проще говоря, с записями, которые некто ведёт для себя самого.

К счастью, учётные книги из особняка моих родителей сохранились, пусть и только две; я убрала со стола всё лишнее, чтобы меня ничего не отвлекало, и углубилась в чтение.

…и вскоре прониклась уважением к дворецкому – и, вероятно, личному помощнику моего отца – который в записях обозначал себя скромным «Л».

Расход муки и масла; закупка мыла для нужд прислуги и для хозяев; званые вечера, выезды в свет, визиты к портнихам или в джентльменские клубы – любая, даже самая незначительная сумма тотчас вносилась в книгу. Всякое денежное поступление также записывалось, причём не простыми чернилами, а красными: подарки, дорогие и не очень, наследство от какой-то троюродной тётки – сервиз и портьеры из марсовийского бархата, даже свежие овощи, которые летом доставляли из поместья… Расходы, связанные с хозяевами, незнакомый мне «Л» записывал синими чернилами, а то, что касалось прислуги, исключительно чёрными и отчего-то более мелким, сжатым почерком. Неудивительно, что нужное название я едва не пропустила, не заметив его между ценой за фунт мыла и за отрез хлопка на платье горничной.

«Лауданум».

И тут же – короткая заметка о визите врача, отчего-то не семейного, а постороннего; сумма сперва была вписана, затем вымарана с пометкой «оплатила сама миледи».

– Раз запись сделана чёрными чернилами, значит, речь о прислуге, – пробормотала я, вчитываясь в размытые строчки. – Но мама оплатила визит доктора сама… Значит, это была не простая служанка.

Ответ напрашивался сам собой: Элси Тиллер. И лауданум, скорее всего, тоже приобрели для неё.

Мои предположения подтвердились, однако радости это не принесло. Ведь тогда слова призрака Элси обретали новый смысл… и становилось понятно, что именно заставил её сделать Валх и почему не проснулись мои родители.

Всё-таки их опоили лауданумом; оставалось только понять, почему это случилось спустя год или даже больше после появления Элси в особняке. Неужели раньше Валх просто не мог подобраться ближе и завладеть её сознанием?.. Нет, маловероятно. Ведь наверняка она была уязвимее всего тогда, когда только что спаслась от своего жестокого супруга, а не тогда, когда уже долгое время жила под кровом у близкой подруги и занималась тем, что приносило ей радость… Конечно, оставалось вероятность, что Элси просто стало хуже…

«Или Валх, который давно подсматривал за моими родителями её глазами, узнал нечто важное – и это заставило его немедленно действовать», – озарило меня.

Вот оно.

То, что его напугало; то, что узнала моя мать, по словам Абени…

Способ убить Валха?

– Возможно, если получится увидеть правильный сон… – пробормотала я, ощущая, как на висках выступает испарина. – Возможно…

Заходить дальше – даже мысленно – отчего-то пока было страшно.

А пока жизнь шла своим чередом.

Когда Клэр предположил, что вскоре ситуация может измениться, и угроза со стороны Бромлинской Гадюки ослабнет, я посчитала, что легковесные слова утешения – и совершенно упустила из виду тот факт, что дядя не считает нужным тратить время на пустые формальности…

А ещё позабыла о его удивительной интуиции игрока в покер.

На следующий день, который мы с Мэдди также собирались посвятить домашним делам, сразу после завтрака прибежал мальчишка-посыльный из Управления спокойствия с коротенькой запиской. Отправил его, разумеется, Эллис; уже по размашистому почерку стало ясно, что новости необычайные – и весьма срочные.

Внутри же оказалось ровно четыре слова:

«Нашли их.

Загляну вечером».

И ничего больше – ни пояснений, ни даже подписи.

– Миледи недовольна? – потешно задрал брови тощий, скуластый мальчишка с пронзительно-серыми глазами, наверняка ужасно похожий на самого Эллиса в детстве; даже великоватое кепи, сдвинутое на затылок, было точь-в-точь как то, которое предпочитал сам детектив.

…и руку ладонью вверх он протягивал так же требовательно.

– Очень довольна, – вздохнула я и, подозвав дворецкого, велела ему дать мальчишке несколько мелких монет.

Нет, надо ведь так наловчиться составлять записки… Кого «их»? Улики? Подручных Фрэнсис Марсден? Уловки, чтоб арестовать её? Или послание Эллиса вообще не связано с нею?

Разумеется, опасно было бы пересылать важные сведения через мальчишку, поэтому умолчание вполне оправдано. Но ведь можно же намекнуть… хотя бы немного…

– Любопытно, что он там раскопал? – послышался негромкий оклик, когда я, убедившись, что мистер Чемберс отослал парнишку-посланника с вознаграждением, начала уже подниматься по лестнице. – Может, мне подсказать?