Чтение онлайн

Дальнейший эффект был отсроченным. Остатки энергии, впитавшиеся в тело и одежду, работали как мина замедленного действия, истребляя по мере испарения всё живое. Ровно та причина, по которой в стенах дома не было ни животных, ни растений. По которой отец подбирал себе жен по принципу «насколько можно ее укрепить, чтобы она не заканчивалась внезапно». По которой я был вынужден искать себе невесту по силам, а не «нравится — не нравится».

Самой главной опасностью был я сам. Потому что ходячий постоянный источник некроэнергии куда хуже, чем какой-то чемодан, присланный почтой. Из чемодана энергия выветрится.

Я же фонил постоянно…

— Почему ты меня не предупредил?! — почти орал я в трубку.

— Потому что для меня скрывать энергию так же естественно, как для тебя — точить бабулины пирожки, — голос отца был невозмутим. — Тебе самому придет в голову кому-нибудь рассказывать настолько простые и очевидные вещи?

Я извинился, но…

— Делать-то что?

— Скрывайся, — посоветовал Кощей. — Всё то время, которое проводишь в школе. Ты можешь выдерживать это время, а когда ни с кем не контактируешь — отпускай энергию. Ты опасен только для тех, кто был защищен. Если помнишь основы медицины, это как анафилактический шок. Первое знакомство с аллергеном сравнительно безобидно, а потом… Что до прочих окружающих — им не пришлось вынести массированный удар, и они вряд ли получат непоправимый вред. Позаботься о тех, кто всё это время провел с тобой.

Я попрощался. На сердце было тяжелее некуда.

Кейтаро-сан, шикигами при храме Кицуки, говорил, что я могу выдержать сорок часов скрывания энергии подряд. Я очень надеялся, что за время пребывания дома этот срок увеличился еще хотя бы ненамного.

Я был опасен для окружающих, и чем больше я вырастал в уровне, тем дальше от них я должен был находиться. Или я становился отшельником, или превращался в консервную банку.

Учитывая, что социальное взаимодействие никуда не девалось, выбора не было.

Я вздохнул, убирая ауру.

— Как хорошо, что меня забрала чудо-таблеточка Хана-куна! — Томоко разминалась в додзё. Мы пришли поболеть.

Из другого угла додзё на нее бросала высокомерные взгляды Хильда Свейсдоттир, собиравшая свои немыслимые волосы парой десятков шпилек. Ей было совершенно неясно, с чего бы великанша-они, которую уже достаточно воспитали несколько месяцев назад, взялась за старое.

Соперницы сошлись в центре. После сигнала Томо сразу пошла в атаку. Валькирия встретила прямой удар в лицо с поистине нордическим спокойствием, даже не поморщившись. Однако в следующий момент мир покачнулся, и скандинавка обнаружила себя на полу с гудящей задницей.

— Нокдаун! — объявил рефери спарринга. — Можете продолжать?

— Да, — растерянно отозвалась она, поднимаясь на ноги и попутно гадая: что это, йотун побери, было.

— Может, всё-таки сказать Томо-тян, что выражение «надрать жопу» не обязательно воплощать настолько буквально? — шепотом задал Хана-кун риторический вопрос.

Я лишь хмыкнул в ответ. Заслонить противнику зрение ударом в лицо, уйти за спину и прописать леща по заднице — уроки Полкана и бабушки не прошли даром.

Вторая сшибка — и когда-то упрямая как баран, вечно прущая вперед каратистка резко переводит борьбу в партер и мастерски выполняет гильотину — удушающий прием на шею. Хильда дергается, пытается вырваться. Учитывая разницу в физической силе человеческой формы, ей это почти удается. Но «почти» не считается. Томоко переводит прием в анаконду. Кислород нужен даже асам — и Хильда стучит по земле, признавая поражение.

Валькирия тяжело дышала, приходя в себя. Ее лицо пятнами заливала краска.

— Я не знаю, как ты это сделала, но я требую рематч.

— Да пожалуйста, — Томоко легко помахала пальцами, будто подчеркивая, что это не проблема. — Через час сойдет?

— Сойдет, — сжав зубы, прошипела скандинавка. — И я требую сражения в полной форме.

— Ты не погорячилась ли, северянка? — подняла бровь Томоко. — Уверена?

— Да, — почти остыла Хильда.

— Договорились.

Вышло чуть дольше: искали учителей, получали разрешение и ставили защитный барьер. Зато зрители уже сидели друг у друга на головах: нечасто можно увидеть, как две известные на всю школу девы собрались проявить свою истинную силу.

— Валькирия, активация, — произнесла Хильда и окуталась сиянием божественной брони.

— Ге-ка-тон-хейр, — нараспев выговорила сложное слово Томоко. — Активация.

Вспышка ауры — и Танака Томоко предстала в своей истинной форме синекожей рогатой великанши. Но, в отличие от виденного нами в домашней обстановке, «лишние» руки теперь висели в воздухе рядом с ней.

Теперь ситуация была принципиально иной. Длинным копьем Хильда свободно контролировала дистанцию. В отличие от всяких там кощеев, энергетические руки были уязвимы к ударам Валькирии. Томоко банально не хватало опыта сражений с вооруженными противниками. Впрочем, она все равно смогла удивить, выполнив «удар, гасящий свечу», что в переводе с человеческого означало «всего лишь» волну кимэ. Гений, что с нее взять…

Увы, он пришелся в щит. Пока что выходила ничья.

— Я же просила в полную силу! — рявкнула недовольная таким исходом Хильда.

К моему удивлению, Томо смущенно почесала затылок. Я ничего не заметил. Она что, действительно сдерживалась?

— Ладно, горячая северная дева, сама напросилась. Тайм-аут. Эй, Костян!

— Что? — удивился я, когда она подошла ко мне.

— Я на всякий случай уточнить: ты ее, если что, поднять сможешь?

Я завис, обрабатывая запрос.

— А давай еще барьер поставим, — внес я предложение получше. Мозг сломался на пункте «сгонять по-быстрому в Хельхейм, чтобы выпросить у богини Хель убитую валькирию». Хильде после такого позора ничего не останется, кроме как выйти за меня замуж. Я был как-то не готов.

— Супер, — просияла великанша, вернулась в круг и о чем-то заговорила с учителем. Барьер удвоился.

Я же быстренько наклепал руну Альгиз и раскопировал ее, развесив всюду, до куда мог дотянуться.

— Я только… ну… еще плохо этой штукой владею, — призналась Томо, затем зачем-то закрыла глаза и медленно поклонилась, развеяв воплощение духовного оружия.

Валькирия, судя по виду, очень хотела спросить, какого черта та творит.

А Томо-тян очень медленно и плавно выпрямилась, встала в классическую стойку киба-дачи. И выполнила цуки — прямой удар рукой.

В момент завершения приема позади нее появилась проекция тысячерукой статуи. Кимэ ударило не волной. Это было яростное цунами духовной энергии, которое снесло и валькирию, и учительский защитный барьер, после чего с жутким звуком уперлось в руническую защиту. Та затрещала, но удар выдержала.

— Гуаньинь. Высвобождение, — поклонилась Томоко, благодаря за поединок.

— Ты вообще как догадался туда прийти? — карасу тэнгу смотрел на смартфон, который протянул ему Казухиро Курода, настолько большими глазами, насколько это было вообще возможно для чистокровного японца. На экране крутилось видео.

— А если вам, сэмпай, все уши с утра прожужжат тем, что две чудо-бабы решили устроить разборки, вы разве не придете? — удивился камаитачи. — Конечно, не придете, вас же там не было… Вот я и решил: кто-то должен вести съемку для тех, кто по подобным мероприятиям не ходит.

— Отличная работа, Казухиро-кун, — щедро похвалил кохая Акаги Ёсиро. — Я замолвлю за тебя словечко перед Бай Гуан-сама.

Щечки мелкого хищника чуть заметно порозовели. Ага, приметил молодой тэнгу. Угадал. Ну что ж ты, камаитачи. На такую очевидную удочку пойматься…