Чтение онлайн

Проводив Казухиро, карасу закрыл дверь, положил мобильник экраном вниз, чтобы не отвлекал, и погрузился в раздумья. Если кощеевские друзья за всего два месяца отсутствия так изменились… Один внешний вид недзуми чего стоит. Выпрямился, раздался в плечах, ходит, глазами стреляет, на ком бы еще оторваться. Скорее всего, псина тоже не так прост, каким кажется. Что-то случилось. И это что-то куда серьезнее, чем может казаться.

Он снова схватился за мобильник. Окно мессенджера показывало переписку с кицунэ Айсонаку.

«Привет, Уэно-тян! Тебя сегодня не было в школе. Всё хорошо?»

«Да, Ёсиро-кун, просто приболела. Неделю в дороге, смена климата. Кого угодно пришибет. Скоро буду, не паникуй. А то Сон-Хо уже весь мобильник оборвал, спать мешает».

«Выздоравливай».

Мобильник вернулся на исходную, его хозяин тоже.

На что давить? Куда бежать? За что хвататься? Такими темпами прихвостни шинигами Кицуки легко отожмут на себя всё внимание. И ухищрения Бай Гуан здесь не помогут. Она обещала партию аякаси к началу следующего учебного года. А это уже будет слишком поздно. Кицуки Казуя передаст бразды правления своей малахольной сестрице. Как общаются Кицуки и Кощеев — все видели. С такой поддержкой новые йокаи станут популярнее некуда. Как назло, Кощееву здесь еще два года, из них один неполный. Что этот гайдзин здесь вообще забыл, знать бы… Не в целях же обмена опытом его сюда принесло?

Акаги Ёсиро вскочил и прошелся по комнате. Потом махнул рукой на всё происходящее и пошел топиться в душе. Под мерный шелест струй воды его периодически озаряло. Может, и в этот раз сработает.

Вышедший из душа тэнгу был мало того что чист и свеж, так еще и с новыми мыслями.

Слабым звеном кощеевской компании был недзуми. С него и стоило начать.

Едва проснувшись, Алевтина Кощеевна вскочила с кровати и побежала делиться интересным.

— Бабушка-бабушка, мне такое приснилось! — рассказывала она Марье Моревне и попутно всей семье, собравшейся за завтраком. — Там у братика такое случится! Большая Годзилла…

— Очень большая?

— Да, самая большая из самых больших! — с жаром заявила девочка. — Будет драться с титаническим скелетом с косой!

— А Костян что? — усмехнулся отец.

— А он с девушкой милуется! Тоненькая такая! Просто красотка! Носик остренький, глазищи огромные! Она его не больно убьет. Всего десяток раз! Я решила! Хочу к братику в гости!

Семейство, не переставая работать челюстями, задумчиво переглянулось.

— Я, наверное, с ней схожу, — подытожила общее молчание Марья Моревна.

— Эх… — усмехнулся Кощей Карачунович и поднял кружку с чаем. — Как грится, за Японию, молча, не чокаясь.

— Это ты на что намекаешь, старый хрыч?!

Ханаваро Кавагути нашел записку, вернувшись за парту после перерыва. В вежливых витиеватых выражениях крылось прямое приказание явиться по указанному адресу в указанное время.

Не то чтобы недзуми очень нравилось или не нравилось, когда ему приказывали. Пишущий был прекрасно знаком со всеми правилами создания деловых писем в японской культуре. Смахивало на что-то среднее между деловым оффером и коммерческим предложением. Все формальности были соблюдены, особенно учитывая, что обращался явно старший к младшему.

Ханаваро Кавагути никому не сказал о находке. Не потому, что это было прямо запрещено в тексте. Не было. И даже не потому, что это не вопрос жизни и смерти.

Просто, во-первых, ему никто еще не делал ни деловых офферов, ни коммерческих предложений.

А во-вторых, он просто не захотел ни с кем делиться.

К середине недели случилось непоправимое. Айсонаку Уэно явилась в школу. Но не на занятия, нет…

Она пришла за вещами и документами. Попросив меня о разговоре во время обеда, она была серьезна как никогда.

— Ко-тян, — взяла она меня за руку. — Нужно многое обсудить.

Я порывался в это время навестить ее, однако она всячески отговаривала меня от появления в доме кицуньего клана. Видимо, посещение гайдзинами в их планы не входило и входить не могло. Я отнесся с пониманием.

Моя аура отныне была захлопнута на замок каждый раз, когда я выходил в школу. Возвращаясь в комнату, я поначалу чувствовал себя связанным по рукам и ногам — совсем как шестирукие великаны-они, судя по их рассказам. Сегодня утром я понял, что, кажется, начал привыкать.

Мы сели на скамейке под деревом. Сюда мало кто заходил, кроме мило щебечущих парочек. Увы, сегодня мы таковыми не были.

Я обратил внимание на толстый слой макияжа, украшающий ее лицо.

— Томить не буду, дела мои не очень, — начала она. Я распахнул глаза.

— Не перебивай пока, — попросила лисичка. — Скорее всего, дело в пятом хвосте. Он очень тяжело прорастает, я постоянно чувствую себя чудовищно разбитой. Голова не своя, мозг не соображает.

Я погладил ее по щеке.

— Уэно, дело не в тебе. Это воздействие некроэнергии. Ты нахваталась от меня слишком много. Все, кто был со мной на каникулах в России, наелись этой дряни. Я сам не знал.

— Что же, как случилось — так случилось. В любом случае семья решила, что мне срочно нужно восстановление. Горный воздух, медитации и спокойная пища. Никакой городской суеты и современных искушений. Они хотят отправить меня в святилище Инари на соседнем острове.

— А ты сама чего хочешь?

Она помолчала с полминуты.

— Я хочу выздороветь. До нашего разговора я просто думала, что какое-то время поживу при храме, исцелюсь и вернусь. Однако раз ты говоришь, что дело в некроэнергии… давай начистоту, Ко-тян. Я тебе не ровня. Я не могу вынести твою ауру. И еще долгие лета должны пройти, чтобы я смогла.

Она взяла меня за руку. Я окинул нежным взглядом ее прическу, с сожалением отмечая седеющие волоски. Моя кицунэ сдавала день ото дня, это было всё более и более заметно.

Да, она становится сильнее от силы Нави, что бурным потоком течет сквозь меня. Но вместе с Навью идет и чистая смерть. Некроэнергия, которой кощеева семья наполнена под горлышко, отравляет вокруг себя всё — и живое, и неживое. И если мы продолжим общение, Уэно просто умрет. Она не могла находиться со мной рядом… до поры до времени.

Лисичка улыбнулась.

— Я знаю, что у тебя в семье одновременно принято и не принято многоженство. Если я вернусь через четыреста лет — примешь меня? Ne mil nikto.