Чтение онлайн

Ночные мысли не привели ни к какому выводу. Я провалялся в кровати до самого рассвета и, раз уж поспать не удалось, надеялся, что хоть на месте что-нибудь соображу. Все дорожки по-прежнему вели к храму на территории Кицуки.

Спасительная идея проскочила сама. Ладно, кофе спасет мир.

В рюкзаке были символические бутерброды, бутылка с водой, пара запасных шмоток, кошелек и стрела. Я быстро шагал к храму. Мне нужен был Кейтаро-сан. Я очень рассчитывал, что разговор с шикигами поможет мыслям связаться в какой-то оформленный план.

Но Кейтаро там не было. На месте, где вчера я видел серый панцирь печати, стояла она.

Длинное белое кимоно спускалось до самой земли и немного лежало на траве. Полы были чуть сероватыми, как будто она ходила в нем по улицам.

Черные волосы спускались ниже поясницы. Сверху на голове был какой-то символического размера платок из той же ткани, из которой было пошито ее кимоно.

Огромные рукава висели до самого газона.

Я не видел таких одеяний.

Она обернулась ко мне и ожгла взглядом до самых костей. Меня не просто пробрало. Я перестал дышать на секунду.

Мир мигнул.

Во всем мире осталась одна она. И больше не было никого.

Я был уверен, что продолжаю спать. На ходу я снял рюкзак и положил его на траву. И продолжал идти к ней уже налегке.

Она стояла на месте, не говоря ни слова и по-прежнему вонзившись в меня взглядом.

Я подошел и подавил желание подобраться поближе и потрогать рукав ее одежды. Она не двинулась ни единым мускулом, ее глаза не бегали по мне изучающе, я даже не был уверен, что она дышала.

С расстояния не более пяти метров я смотрел как зачарованный на ворот ее кимоно и отчетливо видел то, что не заметил с самого начала.

Он был запахнут на левую сторону. Так одевают мертвецов.

Когда по мне первый раз пришлось ее аурой, я почувствовал себя наковальней в легендарной кузнице. По мне било так, что я собрал все свои силы, чтобы не согнуться под атакой. А ведь это даже ударом не было, лишь фоновое давление.

Перед глазами проскользнула светлая горница, где на вязаном половике было принято разуваться перед входом. На столе стоял горшок с извечным пучком бессмертника.

Я сморгнул. Наваждение исчезло.

Я надавил в ответ.

Мы прессовали друг друга из последних сил. Каждый видел, что делает другой. На расстоянии, наверное, мы выглядели просто как стоявшие друг напротив друга люди…

— ЯНО, ПЕРЕСТАНЬ МЕРЦАТЬ!

— КОСТИК, ПЕРЕСТАНЬ МЕРЦАТЬ!

Мы синхронно вздрогнули и подняли глаза в небо, откуда исходили чудовищные глубочайшие голоса, звучавшие только для нас.

— Мама?

— Бабуля?

С неба раздался звонкий женский смех на два голоса. Я был готов поклясться, что со мной разговаривала Морана Смерть.

И если для меня Мора была бабулей, то несложно было догадаться, к кому обращалась моя соперница.

Голоса смолкли.

Удивленный прохожий смотрел на странной конфигурации облака, подсвеченные розовыми лучами солнца. Одно из них напоминало скалящуюся Годзиллу, а второе — фигуру Мрачного Жнеца из европейских фильмов. Полюбовался блин рассветом. Тьфу, примерещится же.

Дева вытянула руку. Я угадал: рукава ее кимоно, в котором никто и никогда не должен был ходить, доставали до земли. Одними губами она прошептала что-то, и в ее руке оказался посох.

Она стукнула концом оружия по земле, и этот жест я видел, видел не единожды. В ее руке прорастала тень — тень дерева, размазанного по стене ядерным ударом.

Вокруг нас возник исполинский барьер, скрывающий от внешнего мира.

И если ее оружие было тем, что я подумал — спасающий внешний мир от нас обоих.

Я понял, что, может быть, другого шанса не предвидится. И, натянув маску, представился.

— Я Константин.

— Я Яно, — сказала она в ответ низким грудным голосом. И это был самый сладкий звук в моей жизни.

Я выставил перед собой косу. Неведомый ветер трепал мое черное одеяние.

Она напала.

Она определенно владела техниками, принятыми в семье Кицуки. Я достаточно спарринговал с шинигами, чтобы утверждать наверняка. Но ни Казуя, ни Ичика никогда не упоминали…

«Костян, не о том думаешь!»

Свист посоха, я едва успел заблокировать удар лезвием косы и отскочил назад.

«Напомни, зачем мы вообще сражаемся?»

Шинигами чудовищно сильного уровня была запечатана десятки лет. Как я понимаю сейчас, проблема была той же, что мешала жить Ичике: недостаток контроля собственной силы. И если моя школьная подруга из-за этого имеет лишь занятную привычку раздеваться, то здесь страхи людей возвели Яно в абсолют. Она боится собственного могущества. Но она ошибается. И я должен это продемонстрировать.

«Звучит… сложно».

Ох уж эта культура восточной нечисти с привычкой гнуть спины перед силой. Может, я смогу доказать ей, что со мной ей не о чем беспокоиться?

«Во-первых, зачем? А во-вторых, уверен, что сможешь?»

Не знаю раз, не знаю два. По крайней мере постараюсь свести к паритету.

А для этого придется поменять тактику. Слишком мало практики, чтобы на равных сражаться с мастером ударно-дробящего оружия.

Я вытянул косу перед собой, преобразуя ее в кость-рукоятку. Вспыхнуло одно зеленое лезвие, за ним другое. Шаг — и на шинигами обрушился шквал ударов со всех сторон. На этот раз ей пришлось отступить.

Замешательство длилось недолго. Смена стойки. Яно подняла посох над головой — и из навершия выросло лезвие.

Шинигами взмахнула нагинатой, и я содрогнулся от внезапной боли. Сквозь меня словно прошла невидимая волна кимэ. Хотя почему словно?

— Ты… почему ты не умираешь? — раздался тот же чарующий голос.

Кицуки Яно (в ее полном имени я уже был уверен) явна была удивлена тем, что я получил удар и продолжал стоять на ногах.

— Нас, кощеев, не так легко убить, — усмехнулся я. — Давай, не сдерживайся.

— Хватит. Просто… остановись. Я… не хочу причинять тебе боль.

Прости, дорогая.