Чтение онлайн

— Да куда там, — махнула рукой великанша. — В лучшем случае сумочку доверят подержать. Здравствуйте, Яно-сан, мне приятно познакомиться с вами.

— Это ты зря, дочь Разрушителя, — серьезно проговорила кицунэ, внимательно рассматривая стоящую перед ней девушку в белом кимоно. — Яно-сама, вы сами к нам пришли, или вас разбудили?

— Право же, Тамамо-годзэн, я ничего не делала, оно само, — ответила та. — В любом случае, теперь у нас тут умибодзу, и с ним нужно что-то делать.

Бабушка внимательно смотрела на левую руку Яно, и выражение ее лица было совершенно непроницаемо.

Алевтина Кощеевна Кощеева была гордостью семьи — и вполне заслуженно. Вообще-то с точки зрения стороннего наблюдателя она являлась скорее маленьким всемогущим хтоническим чудовищем, которое по неосторожности было способно уничтожить мир — хотя вряд ли знало об этом.

Для Кощеевых она оставалась обычной маленькой девочкой. Любимая внучка, обожаемая дочь, младшая сестричка. А что хтонь — ну подумаешь, в прабабку Морану пошла. С кем не бывает.

Она осваивала свою силу, росла на моих глазах, и я не мог не любить ее. Конечно, она обожала меня — и у нас как-то сложились очень, очень близкие отношения. Стоит только вспомнить всех мышей, принесенных под дверь Уэно: маленькая дьяволица была готова со своей колокольни судить, подходит мне девушка или нет.

И вот сейчас, когда Аля смотрела на Яно, у меня в голове были две мысли.

Первая: как у них всё сложится?

И вторая: не слишком ли опасно для такой малявки в текущих условиях?

Ответ на последнюю мысль пришел моментально: бояться здесь нужно не малявке, а умибодзу.

Оставалась первая.

Два воплощения Смерти смотрели друг на друга. Маленькая видела апокалипсис в глазах большой. Вспышки солнца на земле и расцветающие повсюду ядерные цветы как смерть человечества. Волны радиации, истребляющие недостаточно сильное, чтобы выдержать их. Тени на стенах. Госпитали, забитые под завязку. Миллионы разноязычных инструкций «Что делать, если…», и миллиарды статей с настроением одна более паническая, чем другие.

Но Земля выживет и будет существовать еще долгие тысячелетия, миллионы, миллиарды лет.

Пока однажды Смерть не пожнет Солнце, и звезда не взорвется вспышкой сверхновой, превратив все планеты на секунду в раскаленные каменные пустоши — а потом в ничто.

Маленькая смерть видела, как эта шинигами уже сейчас владеет немыслимой мощью, вершиной страха людей перед смертью ядерных реакций. Она не знала физику и могла только предугадывать интуитивно, что солнце как источник ядерных реакций есть вершина, ее абсолют и сильнейшая доступная ей атака, которую она никогда не сможет применить. Потому что свету настанет конец в самом буквальном смысле.

Сложно… невозможно представить шинигами сильнее Кицуки Яно. Разве что когда-нибудь человечество дорастет до страха перед новым Большим взрывом — и тогда появится что-то выше, сильнее, абсолютнее. А до тех пор…

Как крошечное будущее воплощение Смерти может не полюбить ту, что концентрирует в себе неминуемое неотвратимое уничтожение всего сущего?

— Ты мне нравишься, — тепло улыбнулась Аля и доверчиво протянула ручку, которую Яно сразу же взяла своими длинными тонкими пальцами. — Береги братика.

Прошло минут пять, но мне показалось, что закончилась одна вечность и началась следующая. Под землей перекатывались огромные шары, и их движение порождало дрожь и тихий всепобеждающий гул. Стихия конденсировалась, и я, кажется, видел ее сердцевину. Для каждого йокая есть конструкт и есть дух. Каждого йокая практически невозможно убить — но вполне посильно развоплотить, нанеся повреждения ауре.

Но как быть с тем, что уже пытались отправить к Великой матери не единожды, и ни у кого не получалось?

— Костик-кун, будь добр, отойди, пожалуйста, — вполголоса сказала Томоко необычно серьезным тоном. — Если зацепит, неловко получится.

— Костик-кун, я еще попрошу тебя подержать мою сумочку, если тебя не затруднит, — голос Тамамо-но Маэ не подразумевал, что с ней станут спорить.

Я понятия не имел, что они задумали, но, кажется, интуитивно осознавал смысл и послушно взял узелок.

— Яно-сан, — впервые обратилась бабуля к моей невесте, — меня зовут Марья Моревна.

— Здравствуйте, Марьяморевна-сан, — вежливо поздоровалась Яно.

— Ты владеешь техникой раздавания большого леща?

— Простите?.. — аккуратно переспросила Яно.

— Это… — кицунэ нарисовала в воздухе какой-то знак.

— А, да, конечно, — спохватилась Яно. — Простите, Марьяморевна-сан, у нас Dat’ Leshcha по-другому называется. Однако этой женской технике меня обучали, я владею всеми уровнями.

— Когда ядро ауры сконцентрируется на четыре пятых, размахиваемся и синхронно бьем. Ваш слизняк отправляется к тетушке Идзанами, а мы празднуем победу. Хорошо?

— Я поняла, — кивнула Яно.

Облака собирались в густые тучи, будто устремленные в одну точку. Дождь начал идти снизу вверх. Умибодзу привлекал всю воду, которую разбросал при проявлении своей сущности, чтобы затопить всё вокруг. От земли поднимался пар. С травинок начала подниматься роса. Декоративный фонтанчик окутало водной дымкой. Йокайки выстроились в ровную шеренгу.

— Марья Моревна-сама, — с обожанием в голосе попросила Томоко. — Пока наш враг еще собирается, пожалуйста, я вас очень-очень прошу, скажите еще раз эту великолепную фразу, которую вы выдали, когда учили нас лещам. Она как музыка для моих воинственных ушей.

— Конечно, дорогая, — согласилась Марья Моревна и продолжила легким, высоким, отлично поставленным сценическим голосом. — Итак, девы, перед вами техника раздавания леща. Как же ее выполнить? Легко. Сначала берешь леща. Ты спросишь меня: а как же выбрать нужного? И я отвечу: он попытается тебя убить.

Присутствующие йокайки и чародейки залились долгим заразительным смехом. Я при тренировке техники не присутствовал, поэтому понял примерно ничего. Воистину, женские приемы непостижимы, когда ты мужик.

Бабушка резко стала очень серьезной.

— Точка сборки есть, четыре пятых. Хоп! Делай раз!

Присутствующая шеренга йокаек подняла правую руку под каким-то необъяснимым углом.

— Делай два!

Они синхронно замахнулись.

— Делай три!

Меня снесло порывом ветра, который мог бы уложить не только отожравшегося недобро настроенного медведя, но и в целом кого угодно. Акустический удар чуть не пробил барабанные перепонки. Лежа навзничь, я продолжал смотреть.

Лицо, которое только-только начало проявляться у стихийного чудовища, смяло сразу в разных направлениях. Призрачная пасть, двигавшаяся, как будто собираясь открыться, захлопнулась с утробным треском. Умибодзу замерцал…