Чтение онлайн

— Меня пригласили вступить в банду контрабандистов, — ответил я, скромно разведя руками.

Герман ахнул. Такое впечатление, что он мигом забыл обо всех девушках на свете.

— Как? Когда? Почему?

— А вот так, — кивнул я, наслаждаясь его изумлением, и передал ему содержание разговора с Антоном.

Герман выслушал, не шевелясь и не прерывая. После того, как я закончил, он спрыгнул с кресла и забегал по комнате.

— Это надо использовать… однозначно надо… да, ты должен вступить в их общество. Лучше и не придумаешь. Я доложу о ситуации главе клана, но тут двух мнений быть не может — только соглашаться с Антоном. Очень интересно, что у них там происходит. Похоже на какие-то разборки между собой… хотя чего мы хотим, это происходит в любой банде.

— Разумеется, — поддакнул я. — Банды — это ведь не магические кланы.

Герман на меня странно покосился, но ничего не сказал.

— Ты правильно сделал, что пришел проконсультироваться. Молодец! Некоторые из наших в тебе сомневались, но ты поступил честно. Однако сейчас нам лучше стать предельно осторожными. Какое-то время следует совсем не общаться, или только при крайней необходимости. Тебя однозначно будут проверять и следить за тобой.

— Да, наверное, так и надо, — довольный, согласился я.

Подумал, и добавил:

— Шел сюда, а за мной какой-то тип всю дорогу.

Никого, разумеется, не было, но я хотел пореже здесь появляться и выслушивать поменьше указаний.

Герман испугался и подбежал к окну.

— Никого нет, — сказал он, рассмотрев всю улицу. — но ты все-таки будь очень осторожен.

— Конечно. Осторожность превыше всего!

Мы пожали руки, я вышел за дверь, а Герман направился к оставленной на время любовнице.

Разговор прошел удачно, подумал я. Теперь какое-то время можно делать все, что хочешь, без оглядки на мнение «кураторов». Если что-то пойдет не так, скажу «извините, ошибся». Ну и самое приятное — меня в ближайшем будущем не погонят на убой, не будут требовать рисковать. А дальше посмотрим.

Похвалив себя за сообразительность, я улегся спать.

Ночью меня разбудили несколько выстрелов и криков, напомнив о том, насколько опасны ночные улицы Мурманска, но больше никаких происшествий не случилось.

На следующее утро, точно сверив время по часам, подгадывая, чтоб оказаться на улице секунда в секунду, я вышел из подъезда и увидел, что ко мне сворачивает вчерашний автомобиль.

Из машины вылез Антон.

— Что ответишь на мое вчерашнее приглашение? — спросил он, после того, как мы поздоровались.

— Думал всю ночь, и все-таки решил, что надо соглашаться. Всю жизнь в одиночестве не провоюешь. Надо становиться частью приличного общества.

От последней фразы Антон хмыкнул, но в целом остался доволен.

— Тогда вперед, не будем терять времени.

— Ничего, что я с револьвером?

— Ерунда.

Он сел за руль, а я приземлился на переднее сидение, и мы поехали. Езды оказалось всего ничего. Несколько минут тряски по городским ухабам, и мы приехали в тот самый квартал контрабандистов, в котором разбитые здания и где со мной случались не очень хорошие приключения.

Но мы пошли не к известному мне входу, а в другое здание. Такое же обшарпанное, но охранялось оно не так, как лестница «для всех».

Едва автомобиль остановился, к нему выбежало трое парней. Один из них даже бросился что-то докладывать Антону, но тот отмахнулся и не захотел слушать. Я заметил, что бандиты очень внимательно меня рассматривали. Наверное, затем, чтобы в следующий раз узнать в лицо и пропустить без разговоров.

Лестница вниз оказалась побогаче, чем прошлая. Каменная и не слишком побитая. В подземелье к Антону подбежал какой-то тип, постарше тех, что дежурили на улице. Как я понял, это был начальник охраны или что-то вроде того.

Антон сообщил ему, что я теперь «с ними», и меня должны пропускать вниз с любого входа. Охранник сказал «будет сделано», Антон сказал, чтобы я отправился с ним, и мы зашли в темную комнату, где меня сфотографировали огромным старым фотоаппаратом при вспышке магния.

— Людей у нас много, надо дать им фотографию, не все сейчас тебя видят, — как бы извиняясь, развел руками начальник охраны.

Я кивнул, вернулся к Антону, и мы двинулись еще дальше вниз.

Лестница прошла в стороне огромного зала, через который я заходил в прошлые разы, но рядом с ним. Я даже заметил его через приоткрытую дверь на одном из этажей.

Наконец лестница кончилась. Мы оказались в полутемном коридоре в конце которого была дверь. Навстречу нам медленно вышел толстый лысый человек в каком-то подобии рясы, подпоясанный веревкой. Вроде монаха, но точно не монах. Я заметил, что он походил к Антону почтительно, но без того подобострастия, которое я видел наверху.

— Человек изъявил желание стать одним из нас, — сказал Антон. — Альбинос в курсе. Ритуал надо провести быстро.

— Хорошо, — кивнул человек, взял меня под локоть и завел в дверь. Антон остался снаружи.

Я оказался в большом и совершенно темном зале. Ни одного источника света. Тишина, лишь посвистывал подземный ветер. Когда человек в рясе вышел и закрыл дверь, темнота стала абсолютной. Я подумал, не сделать ли «видение», но потом решил, что пока не надо.

Стоять мне пришлось долго, несколько минут, как минимум.

— Назови свое имя, — вдруг прогремел голос, и я не понял, это говорил тот, кто встретил здесь нас с Антоном или кто-то другой.

— Говори честно и ничего не утаивай. Тот, кто солжет, станет мертв.

— Александр, — ответил я.

— Кто ты?

— Сталкер из Мурманска, — ответил я и пожал плечами.

— Почему ты здесь?

— Я хочу стать одним из вас.

— Ты знаешь, кто мы?

— Да, конечно.

Похожие вопросы шли один за другим. Я старался отвечать спокойно и просто. Отдельная часть разговора была посвящена рассказу, что я буду убит в случае предательства, трусости в бою, отказа выполнить приказ руководителей и всему такому. Я со всем соглашался.

Потом неярко загорелся свет, и ко мне вышел толстый. В той же рясе, но на лице у него красовалась темная маска. С ним было два сопровождающих, один из них с кожаным саквояжем.

В таких же рясах, масках, но телосложения атлетического. В руках толстый держал белый лист бумаги с каким-то текстом. Затем толстый вручил его мне, и я, прочитав, узнал, что на нем написана моя клятва в вечной преданности обществу «рассветных».

Дальше было еще веселее. Толстый проколол мне палец иголкой и заставил кровью подписаться под текстом. Палец, скотина, он мне проколол глубоко. Потом, правда, намазал его какой-то медицинской мазью, после чего кровь мгновенно перестала идти, да и боль ушла напрочь.