Чтение онлайн

— В меру сладкое, насыщенное вино, с лёгким вкусом изюма и цветочным оттенком. Вне всякого сомнения, будет пользоваться спросом у дам, особенно молодых.

— Вот даже как! А чем женщины постарше вам не угодили? — ухмыльнулся я, считая, что профессор меня разыгрывает.

— Ларри, как ты знаешь, с годами у людей становятся хуже слух и зрение. Но не только. Люди с возрастом теряют ещё и возможность ощущать тонкие нотки вкуса. И ты зря смотришь на меня с таким недоверием, прикидывая сейчас, а сколько же мне лет. Знаешь ли, я всегда был гурманом, а когда в жизни остаётся не так много радостей, и ты вдруг перестаёшь получать прежнее наслаждение от вин и самых изысканных блюд, то жизнь становится пресной и неинтересной. Но только не для людей науки. Над артефактом Обострение Чувств я работал два года. Несколько раз я всё переделывал, начиная чуть ли не заново, а потом пару месяцев настраивал артефакт под себя, взяв в качестве образца параметры одного шестнадцатилетнего охотника. В итоге получилась довольно занятная вещица. Все мои органы восприятия работают, как у молодого, и даже чуть лучше. К примеру, я неплохо вижу в такой темноте, когда другие выставляют перед собой руки, чтобы ни на что не наткнуться. Правда, в кромешной тьме ничего не вижу, но зато ночью мне достаточно даже света звёзд, чтобы разглядеть человека в трёхстах шагах от себя.

— Действительно занятная вещица. Даже я не отказался бы от такой. И как она выглядит?

— Как обычная дужка, одеваемая на ухо, с застёжкой на мочке, — откинул профессор прядь волос, демонстрируя мне девайс из полукруглой заушной скобы с каким-то подобием клипсы в его нижней части, — Как видишь, держится надёжно и прилично усиливает зрение, слух, обоняние и вкусовые ощущения.

— Профессор, но это же успех! Я уверен, что в стране найдутся сотни желающих, готовых приобрести такой артефакт за весьма приличные деньги.

— Видишь ли, Ларри, доход артефактора не всегда зависит от того, насколько дорогую вещь он создал. К примеру, изготовив своё Обострение Чувств за полгода, я смогу создать следующий образец гораздо быстрей, скажем, за полтора-два месяца довольно упорного труда по вечерам. Потом мне придётся ещё пару-тройку недель настраивать его под физиологические особенности клиента. Сам понимаешь, к старости все люди разные. У кого-то проблемы со слухом, почти у всех ухудшается зрение, многие отвыкли от резких запахов и вкуса. Какой мне смысл возится с одним индивидуальным артефактом, если за это время я смогу, вовсе не напрягаясь, сделать два-три универсальных изделия, вроде твоего накопителя Силы, и каждый из них мне принесёт примерно такую же прибыль, как Обострение Чувств.

— Довольно спорный подход. Я должен подумать, прежде чем решусь вам возражать, — мягко ушёл я от обострения дискуссии, — Но у нас ещё не опробованы две другие бутылки.

На самом деле те сложности с подгонкой артефакта, про которые вещает лэр Фливери, по моему мнению можно обойти крайне просто. Достаточно внести на каждый параметр шкалу градаций, скажем, из пяти ступенек. Это позволит даже обычному подмастерью, пусть и грубовато, но выставить желаемые предпочтения каждому клиенту. А всего-то нужно будет перечеркнуть штихелем каналы проводников Силы к соответствующим ячейкам, начиная от слабых и восходя к более сильным усилениям.

Опробовав все вина, профессор признал их весьма и весьма достойными. Лишь после этого я ему сказал, что все они вышли из моего личного винного подвала.

Короче, смаковали мы вино потом уже бокалами, заметно поднимая себе настроение. Мне пришлось много рассказывать. Как слушатель, профессор выше всяких похвал. Он даже пару раз за сердце хватался, сопереживая.

И лишь когда градус настроения у нас прилично устаканился, я перешёл к делу.

— Лэр Фливери, а у меня в корзине не только вино было, там ещё есть некоторые приятные вещицы для нашего совместного бизнеса. Показать?

— Давай, — залихватски махнул рукой уже поддатый профессор.

На этот раз я был подготовлен. Зная трепетное отношение к монетам со стороны нумизматов, я вытащил из корзины шкатулку, в которой были аккуратно сложены бумажные конверты. В каждом из них — монета. А в последнем, самом нижнем конверте, лежала пара каких-то дисков из прозрачного минерала, по размерам и толщине вполне сопоставимых с десятирублёвой монеткой из моего мира. Для меня они — та ещё загадка.

Профессор не подвёл. Откуда-то он вытащил нитяные перчатки и в них быстренько разобрал полтора десятка конвертов, которые я принёс для первого раза. Как выяснилось, ничего особо ценного. Да, редкость, но получить за них по пятнадцать раз к весу в современных монетах выйдет далеко не со всех. Лишь над парой образцов монет он задумался и попросил время для уточнения их цены, сказав, что их нет в его каталоге и требуется другой, более полный и с очень редкими монетами. Приятная новость! Чую запах золота…

Зато над прозрачными дисками артефактор завис.

— Надо же, Капгарские Хрустальные диски. Сейчас они даже в действующих артефактах уже редкость. Эх, была же у артефакторов золотая пора! Пока копи Капгара не истощились, любые восемь из десяти артефактов работали на этом сырье. Чистейший горный хрусталь и стандартные размеры заготовок. Делай штампы и шлёпай артефакты десятками, благо справочник по Капгарским дискам их все приводил более, чем подробно.

— Справочник?

— Да, была такая довольно распространённая книжица, ориентируясь на которую даже бездари могли создавать вполне себе приличные вещи.

— Его можно найти в библиотеке Академии?

— Можно. Да даже у меня есть три экземпляра, отличающиеся друг от друга лишь годом издания. Кстати, могу одну, скажу честно, далеко не самую ценную, обменять вот на этот твой жетон. Предлагаю тебе за него одно из последних изданий, оно недорогое, а вот самое первое издание этой книги стоит раз в сорок дороже.

— А они сильно отличаются?

— Слово в слово написаны. Просто коллекционная цена на эти редкости разная.

Хм. Последнее, что меня интересует — это цены книг у букинистов. Зато сама книженция мне край, как интересна. Хрустальных дисков у меня много.

Похоже, клад нам достался из той страны, где всё предпочитали считать в дюжинах. Три окаменевших кожаных мешка, в каждом из которых по сто сорок четыре хрустальных диска, нашлись во время разбора клада, оставив нас с Федром в недоумении.

Я не знал, что это такое и что с ними делать, а вот на тебе…

— Если вкратце то, чем эти диски так замечательны?

— Они одинаковы и имеют всего лишь две грани, — пожал плечами лэр Фливери, словно говорил о чём-то само собой разумеющемся, — Ты должен помнить о том, сколько сил и времени уходит у любого мастера, прежде, чем он исследует камень со множеством граней и найдёт правильные точки крепления, чтобы максимально использовать потенциал очень дорогого и индивидуального камня. А с дисками всё максимально просто — одинаковые размеры, одинаковая ёмкость и всего две точки контакта. Не нужно никаких замеров и расчётов. Бери хрустальную заготовку и вставляй в любой типовой артефакт из тех, что специально под них были разработаны.

Нужно ли говорить, что книжку, выменянную у профессора, я начал листать сразу же, как сел в пролётку. В результате увлёкся так, что даже про майри забыл, вспомнив о них лишь ближе к тому повороту, где я их к скале прижал. Запустил в небо Вихря и увидел, что обе тройки всадниц всё-таки меня сопровождают, но выдерживают «пионерскую дистанцию» в четыреста-пятьсот шагов.

Плюнул, и уткнулся обратно в книгу. Там столько интересного и полезного оказалось, а майри, ну, что майри, хотят кататься на расстоянии от меня, пусть катаются. Лишь бы ко мне не лезли.