Чтение онлайн

— Слышь, pugo, а ну пушку убрал! — приказал Арт.

Глаза Зельца налились кровью:

— Как ты меня назвал?!

—Pugo. Тупая pugo.

Зельц покраснел от злости, как спелый помидор:

— Свиньи — не тупые! Они очень умные. Ты знаешь, что они имеют долгосрочную память, запоминают расположение предметов в пространстве и могут проходить лабиринты?

— Чего? Какие еще лабиринты? — чуть не подавился от смеха Лоб.

— Обыкновенные. А еще свиньи хорошо поддаются дрессировке!

— А почему же ты такой неуправляемый?

— А почему ты такой тупой?

— Так, пацаны, кончай базар, — вмешался Пухлый. — Пакуем этих гавриков, и валим.

— Пусть они сначала извинятся! — взвизгнул Зельц.

Возможно, мне это показалось, но в его голосе и вправду было что-то от поросенка.

— Извинись, Арт, — распорядился Пухлый. — И ты, Лоб.

Последний без возражений добродушно склонил набок голову:

— Не обессудь, дружище.

А вот Арт не собирался идти на уступки:

— И не подумаю.

— Извинись, — настойчиво повторил Пухлый.

— Вот еще!

— Тебе трудно извиниться?

— Вот уж фиг! Пусть он первым извиняется!

— Ладно, давай так. Я прощаю твой карточный долг, а ты забываешь про это недоразумение.

Арт хитро поднял бровь:

— И сотку, что я у тебя вчера одалживал.

— И сотку. Черт с тобой!

Арт засветился, как лампочка, и с надменной вежливостью произнес:

— Прощу прощения.

Зельц прищурился:

— А можно добавить чуточку уважения?

— Можно Машку за ляжку.

Здесь я, пожалуй, достану из кармана воображаемый пульт дистанционного управления жизнью и нажму на кнопку с двумя вертикальными черточками.

Изображение замирает, и что же мы видим? Зельц целится в Арта. Арт кривит в злобе рот, отчего видно, как поблескивают его золотые фиксы, и продолжает целиться в сидящих на диване. Туда же направлены стволы Пухлого и Лба.

А как дела у положительных героев?

Я застыл с гримасой ужаса на лице. Циклоп напряженно вцепился обеими руками в подлокотник дивана. Фидель крепко сжал кулаки, аж костяшки побелели. А Профи пытается незаметно снять защитный браслет с запястья Помилки, чья помощь пригодилась бы нам сейчас как никогда. Но застежка никак не поддается. Сама же малая, как обычно, спокойна и расслаблена. Все, что ее интересует в данный момент, — это лавовая лампа. Ох, мне бы ее спокойствие! А еще бы мне не помешала ее суперсила. Долбанул бы по этим уродам молниями — и нет проблем. Но, к несчастью, я всего лишь человек со своими слабостями и проломами. И моя единственная суперспособность — влипать в разные истории.

Ну а теперь прерываем паузу в воспроизведении и едем дальше.

Четверо бандосов тем временем так увлеклись своими разборками, что не заметили, как в квартиру вошли новые посетители. Трое мужчин в черных костюмах. Среди них я узнал нашего старого знакомого спецагента Пятеркина. Как я и предполагал, его лоб украшал крестик из лейкопластыря. А в остальном он не изменился. Такой же гадкий и противный. Двое других выглядели как типичные сотрудники спецслужб. Шкафоподобные, угрюмые, с квадратными подбородками. Все они тоже были вооружены бластерами.

Люди из «Гарроты» синхронно перевели стволы пушек на новые объекты.

— Именем закона, вы арестованы! Бросьте оружие и поднимите руки вверх! — в один голос прогорланили оба шкафа.

— Кто вы, мать вашу, такие? — прикрикнул Арт.

— Бросьте оружие и поднимите руки вверх! — повторили спецслужбисты.

В воздухе повисло такое напряжение, что его можно было буквально потрогать.

— Сдается мне, вы не совсем понимаете сложившуюся ситуацию, — с легким надрывом в голосе произнес Пятеркин. — Мы работаем на правительство, а эти люди — особо опасные преступники. Мы пришли их арестовать.

— Нашли дураков! Знаю, что вам нужно. Хотите заграбастать наши денежки! Не выйдет! — ощерился Зельц.

— Если вы мне не верите, я могу показать вам свою бляху, — спецагент, судя по тому, как дергалась его скула, был на взводе.

— Засунь ее себе в задницу! — крикнул кто-то из бандосов.

Ох, зря он это сказал. Голова Пятеркина странно дернулась, нервно задвигался кадык, а зубы скрипнули так, что с них, похоже, осыпались остатки эмали.

— Я сказал, бросайте пушки! — с пеной у рта проорал он.

— Катись на хрен колбаской под горку! — отозвался Арт.

Рука Пятеркина затряслась, бластер в ней ходил ходуном.

— Пацаны, чего это с ним? — не на шутку перетрусил Пухлый.

— Этот припадочный сейчас нас всех тут положит, — спрогнозировал Лоб.

— Эй вы, угомоните своего шефа или кто он там у вас! — обратился к шкафам Арт.

Ноль реакции. Те недвижимо застыли в позах стрелков. Натурально, гипсовые скульптуры. Со стороны казалось, что они даже не дышали.

— Угомоните! И не тяните! Нити! Нити! Моей души вы нити! — пропел спецагент, чем поверг бандосов в полный шок.

Первым не выдержал Арт:

— Да что здесь, мать вашу, происходит?!

— Что происходит? Что происходит? Ко мне любовь в дверь не заходит! Я нараспашку держу все двери. Она придет! Я в это верю! — снова запел Пятеркин.

— Кто придет?! Во что ты веришь?! Ты что, сука, с дуба рухнул?! — заорал Лоб.

— Из-под дуба, из-под вяза! Из-под вязова коренья! Ой, клина! Ой, малина! Из-под вязова коренья бежит зайка-горностайка! Ой калина! Ой малина! — протяжно затянул спецагент.

— Звали хавальник, bastardo! — истерично взвизгнул Пухлый.

А ведь раньше он казался мне уравновешенным человеком.

«Когда самообладание начинают терять такие люди, пиши пропало», — подумал я.

А Профи все никак не могла одолеть застежку на браслете Помилки.

— Чего ты копаешься? — шепнул я.

— Не поддается, просто так не откроешь.

— А если порвать?

— Пробовала, не получается. Нужны ножницы, нож или что-то вроде того...

«Нора! — вдруг осенило меня. — Вот кто нам поможет».

Я оглянулся. Чудо-кресло стояло аккурат за диваном.