Чтение онлайн

— Пущай приходят, мы тоже подождём, — Ратибор пожал могучими плечами, догрызая своего барашка, но жбан с вином всё же отставил чуть в сторону. — Мы затем и пожаловали сюда! И я очень надеюсь, что эти пугала огородные меня не разочаруют. Я так соскучился по хорошей драке! Может, прямо сейчас им накидать? А потом и тем, кто ещё придёт, наваляем! Не люблю ждать и догонять…

— А обождать всё-таки придётся, — Мирослав отставил в сторону свою тарелку с остатками барашка; на кувшин с вином он даже не взглянул. — Нам Ждан нужен, помним об этом! А его тут нет. Если мы уделаем всех его разбойничков без него самого, можем и спугнуть нашего кролика… Засядет в какой-нибудь норе и соберёт через месяц новую шайку. И все наши усилия коту под хвост…

— Ну ладно, убедил… — Ратибор разочарованно вздохнул. — Главное, чтобы этот гад ползучий вообще приполз сюда!.. А то я эту халупу с землёй сровняю, клянусь Сварогом! Я настроился сегодня на добрую заварушку! И не позволю, чтобы какие-то «зайцы» лишали меня моих маленьких радостей жизни…

А тем временем народ в таверну всё прибывал. И прибывал именно за столики в центре зала, подсаживаясь к разбойникам. Вооружены все были до зубов. По два-три человека они присоединялись к своим приятелям, косо поглядывая на троих друзей и недобро ухмыляясь. Вот уже и за двумя столами им стало мало места; подвинули ещё парочку, чтобы всем уместиться. Подошло и несколько знакомых лиц, с которыми Ратибор, Мирослав и Яромир успели сцепиться на пути в город. Те самые разбойнички, коих богатыри прогнали давеча из деревеньки, что недалече, во главе с постоянно ёрзавшим на своём месте их старым знакомым Курьяном, которые периодически искоса, с плохо скрываемыми раздражением, злостью и торжеством нет-нет да и позыркивали на троих воинов. Видимо, предвкушение скорой расплаты за недавнее унижение распирало их изнутри.

— Смотри-ка, Рат, — хмыкнул Яромир, лениво отхлебнув кваса, — наши чванливые знакомцы по вчерашней деревушке припелёхали. Никак, соскучились по тебе!

— Ха! Очень на это надеюсь! — Ратибор потирал руки в предвкушении. — А уж как я по ним скучал!

А народ тем временем всё подходил да подходил. Вскоре в харчевне появился и Могута. Тот самый Могута, что совсем недавно имел несчастье встретиться с Ратибором в поединке на центральной площади. Его сломанный нос сильно опух и посинел, казалось, занимая теперь половину лица. Травяная примочка, наложенная знахарем, то и дело норовила сползти, поэтому он постоянно придерживал её одной рукой. Зайдя в корчму, лысый громила злобно, полными лютой ненависти глазами зыркнул на молодого богатыря, но сдержался и лишь молча сел за столы к другим лиходеям. Перешёптывание вкупе с косыми взглядами только усилилось.

— Ну, за твоё здоровье, носатый! — Ратибор не удержался, раскатисто хохотнул, встал и залпом осушил кружку с квасом. — Будь здоров, не хворай! — после чего рыжеволосый великан широко улыбнулся, глядя прямо в налитые кровью зенки Могуты, зычно рыгнул и сел за свой стол.

Могута от бешенства сначала покраснел, потом позеленел, потом снова покраснел. Хотел было привстать и что-то сказать, но рука Курьяна опустилась ему на плечо, и в наступившей тишине стали слышны тихие, как шелест опавшей листвы, слова: «Обожди, рано ещё! Ждан велел не трогать их до его прихода…»

В тот же миг «Хромая лошадь» опять наполнилась привычным гулом. Разбойники сделали вид, что ничего не произошло, и тихо принялись что-то горячо обсуждать, казалось, потеряв к троим гостям всякий интерес. Но это впечатление было явно обманчивым, да и актёры из них никакие. В воздухе трактира явно, практически осязаемо, висело напряжение. Назревала буря. Что-то будет. Не все сегодня доживут до рассвета — это понимал каждый человек, находившийся сейчас в «Хромой лошади», от самой глупенькой девицы лёгкого поведения (несколько наиболее храбрых или наименее смышлёных из которых вернулись в кабак на свой страх и риск) до щупленькой, старенькой кухарки Солохи, что драила дни и ночи напролёт в этой дыре полы да посуду. И не факт, что разными тряпками…

Меж тем народу разбойничьего стало в таверне практически битком. Под тридцать или около того их уже сидело в зале. Головорезы пили, ели, нарочито громко веселились и порой снисходительно поглядывали на отдыхающих после трапезы троих друзей. Они уже считали их покойниками.

— Похоже, всю свору решили собрать, — Мирослав внимательно из-под слегка приоткрытых век осматривал зал. — Двадцать девять тел насчитал… Во, уже тридцать два…

— Хорошо! — Ратибор довольно осклабился. — Пущай ещё подгребают!

Прошло ещё немного времени, и вот дверь отворилась и, наконец, появился тот, кого все и ждали. В зал «Хромой лошади» не спеша, можно даже сказать, вальяжно, в сопровождении нескольких разбойников вошёл человек в белоснежной шапке из зайца-беляка, глубоко натянутой по самые уши, отсутствие одного из которых из-за этого не было заметно. Был он среднего роста и среднего же телосложения. Одет богато, как боярин или зажиточный купец. В бордовом шёлковом кафтане, расшитом бисером, шёлковых же штанах да кожаных сапогах, что блестели так, как будто их неделю драили без перерывов на обед. На дорогом, богатом разнообразными узорами поясе висела в ножнах изогнутая сабля с позолоченной рукоятью, в её набалдашник были инкрустированы драгоценные каменья — явно не простого мастера работа, очень похоже, что у кого-то из пришлых купцов либо купленная, либо обмененная, либо снятая с уже бездыханного тела. Но всё же самым примечательным в новоприбывшем был его взгляд. Твёрдый, волевой, колючий, надменный и наглый. Этот человек явно не привык отступать. Всякий, кто сталкивался с ним взором, отводил глаза в сторону либо опускал их. Всякий — до сегодняшнего дня…

В таверне наступила гробовая тишина. Неторопливо осмотрев свои владения, вошедший нагло уставился прямо на наших приятелей, сидевших в углу зала, как бы оценивая их. И тут же встретился взглядом со всеми тремя по очереди. Никто из них не отвёл своих очей. Более того, Ратибор так вообще расхохотался и, совершенно не заботясь о том, что его слышат все присутствующие в заведении, громогласно произнёс, обращаясь к Мирославу и Яромиру:

— Не, вы гляньте, ну и петух! Ему бы ещё хвост от павлина прикрутить! Или лучше от порося! Для полноты шутовского карнавала будет в самый раз!

Ждан Заяц, а это был не кто иной, как он сам, собственной персоной, побледнел, потом позеленел и побагровел одновременно, но быстро взял себя в руки. Его лицо приняло безучастное выражение, когда он обернулся к своей шайке и повелительным взмахом длани велел им сесть и успокоиться, так как многие уже повскакивали с мест и схватились за оружие. Начавшийся было ропот тоже мгновенно стих.

За Жданом в харчевню вошли ещё человек восемь. Все они неспешно прошествовали к своим и сели за ещё один столик.

— Итого около сорока рыл, — Мирослав говорил тихо, но так, чтобы его слышали друзья за столом. — Будет жарко! И сам главарь наконец соизволил почтить нас своим присутствием…

Яромир подозвал к себе хозяина корчмы:

— Тот, в заячьей шапке, и есть знаменитый Ждан Заяц, не так ли?

— Он самый, — ответил Хвощ еле слышно. — А вместе с ним и вся его братия, как я и предупреждал! Послушайте доброго совета: падайте ему в ноги да молите о прощении! Авось повезёт вам и получится уползти отсюда живыми! Ну отрежут вам чего-нибудь… Уши там, носы, пальцы или ещё какую мелочь… Ну зубы все выбьют, но зато есть шанс, что смилостивится он…

— Ты чего, ишак плешивый, мелешь тут?! — Ратибор снова поперхнулся квасом от охватившего его возмущения. — Мы? На колени?! Перед этой коровьей лепёшкой с заячьими ушами?! Да ты, видно, умом тронулся, жук навозный! А ну, пошёл отсюда, пока я тебе по копчику не врезал!

Ратибор чуть привстал, но Хвоща уже как ветром сдуло. Только и успел бросить богатырям напоследок:

— И кто тут ещё умом тронулся! — для него они были уже мертвецами.

— Хвощ, тебя что, обижают эти наглые чужаки?! — визгливый вопль Курьяна звонко прорезал тихий гул голосов в таверне. — Хвощ — наш человек! Обидеть его — значит обидеть всех нас!