Чтение онлайн

Мирград. Спустя два дня после возвращения с переговоров

— Кто дурак?

— Я дурак…

— Кто дурак? Не расслышала!

— Я дурак!

— Кто?

— Да я, я! Довольна?! Ты долго меня шпынять ещё будешь?! — обречённо воскликнул Добролюб, личный знахарь князя Святослава, внимательно при этом наблюдая за тем, как стоящая к нему боком Благана тщательно перемешивает в одном из его пузатых котелков, противно булькающем на едва тлеющих угольках, совершенно отвратного запаха мутную субстанцию, отдалённо чем-то похожую на непонятного происхождения кашицу.

— До тех пор, — не без удовольствия проворчала, не оборачиваясь к собеседнику, ворожея, — пока ты не сделаешь глубокую зарубку на своём самодовольном нюхальнике и не поймёшь, что я всегда права оказываюсь в наших с тобой спорах! Корешок плачущей ивы сюда, живо! И краснопёрки икринки готовь! Они следующие на очереди! — быстро выхватив из рук Добролюба очередной ингредиент для своего «ароматного» варева и едва слышно бормоча: «Мало, совсем мало времени осталось», Благана торопливо кинула его в стоящий перед ней чан и принялась отточенными движениями равномерно перемешивать получающуюся коричневую жижицу. — После икры порошок из когтей и клыков хозяев Забытых пустошей добавим… Хорошо, что не поленились и заранее измельчили, хоть сейчас не придётся тратить на это драгоценные минуты… Ента последняя и самая важная часть эликсира мощи! Уф, скоро сварится, всего ничего осталось; часа через три будет уже готово моё зелье волшебное!

— По-твоему, «часа через три» и «скоро» да «всего ничего», это совместимые между собой словеса? — Добролюб не удержался и язвительно хихикнул, о чём, впрочем, пожалел мгновенно.

— Ты мне поёрничай тут ещё, тугодумный неумеха! — тут же обрушилась на старого знахаря возмущённая Благана. — Столько прожил, а всё как дитё неразумное признать не можешь, что все твои накопленные за долгую жизнь опыт да мудрость — ничто по сравнению с простым пониманием того, чем надо руководствоваться при лечении любого, подчёркиваю для твердолобиков, абсолютно любого недуга! В первую очередь законами природы, по которым должно жить любое разумное существо, в том числе и человек! Слушай меня внимательно, филин ты седокрылый, авось и отложится чего путное в твоей упрямой головёнке!

— Да слушаю я, слушаю!..

— Это хорошо… Закрепим тогда полученные знания! Кто всегда права?!

— Ты…

— Чего-то как-то без энтузиазма прозвучало! Кто права, я не поняла?!

— Ты! Ты всегда права!

— Уже лучше! Так потренируешься маленько, глядишь, и сгодишься для чего-нибудь полезного! Например, сидя на жёрдочке, оповещать страждущий на центральной площади люд сможешь, когда стоящий недалече публичный нужник освободится… Ну, что зенки так закатил? Икорку давай сюда!.. Пришло её время в котелок плюхнуться…

— Каракатица вредная…

— Ах так?! Это тебе за каракатицу!.. — Благана развернулась и саданула большой деревянной ложкой, которой только что мешала своё драгоценное варево, опешившего Добролюба по лбу, слегка расплескав небольшую часть ещё не до конца готового снадобья. — Тьфу на тебя, жёлудь дряблый, смотри, что ты натворил?! Да каждая капля этого эликсира стоит дороже, чем весь княжий теремок вместе с тобой в придачу!..

— Я натворил?! — от возмущения у Добролюба спёрло дыхание.

— Ну не я же! Чтоб из тебя йотуны вареников нарубали себе на завтрак да при этом не подавились, костлявый ты сиволап!..

— Я не понял, а кто засадил-то мне сейчас черпаком по мордасам?!

— Засадила — я, а виноват в этом — ты!.. Что тут непонятного-то?! Совсем уже, со старости, отупел, как я погляжу…

— Ну, знаешь!..

— Знаю! Молчи лучше, пока чем потяжелее не хватанула!

Сей занимательный диалог происходил в южном крыле дворца Святослава, в личной лаборатории Добролюба, в которой он обычно создавал свои лечебные мази и снадобья и помещение коей не без сожаления предоставил во временное пользование волею судеб оказавшейся в Мирграде Благане. Седому лекарю и вредной ворожее уже приходилось пересекаться в жизни, причём неоднократно. Скрытое соперничество между поддерживаемым Добролюбом официальным знахарством, пропагандируемым городской гильдией врачевателей, и народной ворожбой, что представляла Благана, неизменно заканчивалось триумфом опытной ведуньи. Потому и могла себе она позволить свысока посматривать на придворного целителя, цепляя его по поводу и без, впрочем, делая это без какой-либо злобы, а просто в силу природной склочности своего не самого лёгкого характера.

— Есть кто?! — в мастерскую Добролюба влетел раскрасневшийся, запыхавшийся Емельян и с порога, прервав начавшуюся было перепалку между двумя давними соперниками, взволнованно затараторил: — Дяде плохо стало! Прошептал ни с того, ни с сего: «Что-то мне нездоровится», и так и рухнул без сознания с лавки на пол, представляете?! Добролюб, срочно со мной! Похоже, таки отравили его, ведь завтракал он! Третья попытка удалась! Бегом, старче, бегом, времени нет!

— Несусь на всех парах, юноша, мчусь аки горный сайгак! — засуетился тут же Добролюб, завертевшись на месте, как юла, замахав руками и принявшись торопливо пихать в свой походный мешочек разнообразные склянки с мазями да снадобьями. — Что ел Святослав?! Ничего не трогали, надеюсь?! — нетерпеливо вопросил он Емельяна, споро топая на выход. На пороге, как будто что-то забыв, обернулся и окинул напряжённым взглядом ворожею: — Ты с нами?! Твоя помощь не помешает!..

— Нет! — раздражённо буркнула в ответ Благана. — Я знаю, что с князем! Его не отравили, тут всё хуже… Ты не сможешь ему помочь, да и я — тоже! По крайней мере, пока… Иди без меня! Хочешь спасти владыке Мирграда жизнь, родниковой водицей пои его обильно! Не бог весть какое лекарство, но лучше, чем ничего! Протянет дольше на часик-другой, что и треба… Время дорого сейчас! А мне надо доварить своё снадобье!.. — развернувшись к чану, целительница продолжила размеренно помешивать коричневую кашицу. — Теперь хоть стало понятно, на кого нацелился тёмный прислужник… Впрочем, это ожидаемо!.. Можно было предвидеть, да! Старею… — сумрачно пробормотала угрюмая ведунья себе под нос.

Емельян с Добролюбом, озадаченно переглянувшись, пожали практически одновременно плечами и в страшной спешке вылетели из покоев седого знахаря да помчались во всю прыть к Святославу, оставив Благану одну заниматься своими важными делами.

Время чуть перевалило за полдень, и мелкий, противный, моросящий дождик, зарядивший с раннего утра, только сейчас начал потихоньку стихать над Мирградом, забирая с собой прочь и унылое настроение, которое навевал в течение всей первой половины суток. Но на кривых столичных переулках было всё ещё шаром покати; честной люд неохотно выползал наружу, как бы не веря, что погода стала налаживаться. И это не удивительно, ведь за хмурыми тучами солнца было до сих пор не видать; тоскливый пасмурный денёк никак не указывал на то, что с каждым мгновением всё ближе и ближе долгожданный тёплый месяц май.

«Ну что там ещё у них стряслось? Никак Благана Емелю в петуха обратила за то, что больно много кукарекает ей под руку… — размышлял недовольно Ратибор, не спеша топая по узким мирградским улочкам в сторону дворца Святослава. Только что мальчишка-гонец от Емельяна выдернул его из дома, нижайше, но настойчиво умоляя побыстрее прибыть в замок правителя Мирграда. — Срочно, видите ли, просит в теремок княжий явиться!.. Хорошо хоть просит, а не требует! А то так, глядишь, во вкус войдёт, ещё и приказывать начнёт! А чего, всё может быть! Осушит пару ковшей медовухи, возомнит себя наместником Сварога на земле да давай налево-направо писульки повелительные строчить! Шапка набекрень, да и хрень с ней… Или хрень под ней, во, так лучше! Тьфу, тоже мне, рифмоплёт, блин, выискался!.. Хы, я этому белобрысому дармоеду тогда такого щелбана отвешу, что шишак с месяц не сойдёт! Или пинка хорошего, это уж по обстановке решим… Главное, не переборщить, а то этот языкастый костлявик может ведь закатить зыркули свои к небу да на мёд липовый разложиться от плюхи доброй… М-дя!.. Вообще, дожили, конечно: Емеля в палаты княжьи вызывает! Вдуматься только!.. Не кто-нибудь, а его Вашество, сам Емельян Первый, Великолепный, собственной персоной! Это вам не хухры-мухры да не хрен с горы… Честь, можно сказать, оказывает, а ты и не ценишь, обалдуй рыжий!.. Хех, шустрый, конечно, наш головастик не по годам… Может, прав Мирка-то насчёт него?.. Непомерно амбициозен молодой Емелька?.. Хотя не, не накручивай себя!.. Не мог он, не мог…»

— Кажись, он!.. — размышления Ратибора неожиданно прервали перегородившие ему дорогу три незнакомых подозрительных типа не самой честной наружности. Ещё два их дружка, недобро улыбаясь, выросли позади рыжебородого витязя, перекрыв путь назад. Поджарые, мускулистые, с колючим, цепким взглядом, эти пришлые незнакомцы явно не плугом себе на пропитание да на жизнь зарабатывали.

— Да точно он! — сипло прошамкал другой голос, принадлежавший одному из трёх лиходеев, что зашли спереди. — Под описание точь-в-точь подходит! Секиры только при нём нет, что странно, ибо слышал я, что всегда с ней ходит, в том числе и на горшок, этот дровосек!.. — все пятеро быстро обнажили своё оружие, которое, надо признать, находилось в очень хорошем состоянии. Да и как могло быть по-другому, ведь ножи, топоры и мечи давно уже служили мелкой шайке лихих людей, окруживших Ратибора, основным источником их, прямо скажем, не самого честного заработка.