Чтение онлайн

— Улмик! — тем временем гыркнул в рожу торопливо подошедшему к нему седовласому начальнику городской стражи глава Дулмаса. — Ты меня слышал?! Тревога! Не учебная! Всех поднять!..

— Будет сделано! — Улмик брезгливо сморщился от характерного запаха мочи, исходившего от Байбариана, развернулся да спешно удалился выполнять указание, даже не пытаясь скрыть презрительную ухмылку. Было видно, что старый вояка, разменявший недавно шестой десяток, не уважал городничего ни капли.

— Гульбаш! — между тем озверело рявкнул Байбариан, подзывая к себе верного псаря. — В темнице, в которой ночевал этот дикарь, возьмёшь с топчана подстилку да сунешь под нос своим волкодавам; пущай по запаху немедля берут след да мчатся за нашим бегунком!.. Всех собак отправляй за ним, всех! Ты меня понял?!

— Понял, господин, — смущённо проблеял тучный служивый, — да только у меня всего двенадцать псов осталось натасканных…

— Как так?! — огорошенно пролаял в ответ глава Дулмаса. — Ты что такое несёшь, огузок протухший?! А где же остальные сутулые, да чтоб тебя Ахриман на жезле елозил до скончания времён туды-сюды?!.

— Полагаю, что там, — с ехидцей встрял в разговор до сих пор молчавший Джушукан, кивнув в сторону арены, усыпанной телами мёртвых волкодавов. После чего порядком ошалевший от побега Ратибора принц знатно отхлебнул из бог весть где добытой им в поднявшейся суматохе пузатой бутыли с вином, принявшись затем с рассеянным любопытством наблюдать за обнажённым Зоривесом, деловито срезающим с убитого им турса свои трофеи.

— Так точно, высокочтимый!.. — тем часом согласно закивал Гульбаш, испуганно взирая на враз потемневшего лицом начальника. — По вашему же приказу и выпустил псов в Яму…

— Заткнись, осёл безмозглый! — громко взвизгнул вцепившийся в кудри волчатнику Байбариан, опосля лихорадочно затараторив: — Сколько осталось, лялякал? Двенадцать собак? На одного человека более чем достаточно! Спускай их всех с поводка! Охота за рыжим бурундуком началась! Хочу, чтоб варвар даже до леса не добежал!.. А он ведь в Багряные топи рванёт как пить дать, ибо в граде ему не спрятаться; с помощью псин по запашку шустро сыщем… Чаво встал, раззява?! Исполняй! — Байбариан наконец отпустил густую шевелюру Гульбаша, при этом выдрав из неё внушительный клок волос, после чего, зло зыркнув в спину стрелой умчавшегося выполнять приказ подчинённого, перевёл хмурый взгляд на начавшего приходить в себя Зелима, а затем удивлённо уставился на голого Зоривеса, только что зычно гаркнувшего со дна Ямы:

— Врата на выход мне откройте, ишаки тупоумные, покудова я вам в задницы соломки не повставлял да не дунул в них добро, с лягушатами попутав!..

— Кто ента?.. — градоначальник изумлённо заморгал. — Что вообще тут происходит?!

— Это тот, у кого наибольшие средь всех нас шансы имеются сладить с рыжим бурундуком, как ты выразился, а именно придворный маг собственной персоной. Посему не гневи молодого волшебника, делай, что велит, — задумчиво прошелестел Джушукан. — Ну и насчёт грызуна, ты, конечно, погорячился… Всё же сравнение могутного дикаря с бурым медведем куда как более уместно!..

Тем временем Ратибор подлетел к южным воротам Дулмаса. Четверо маячивших на входе ватажников хоть ещё и не в курсе были насчёт случившегося на арене, но вопли от «Спелой ягодки» слышали вполне себе отчётливо. Перегородив проход, они положили ладони на рукояти мечей и встали в ряд, закрывая огнекудрому великану путь к выходу. Похоже, кто-то из горожан также успел в общих чертах поведать доселе скучавшим на вратах стражникам, что возле ближайшего борделя буянит некий полуголый рыжий варвар.

— А ну-ка, стой, здоровяк! — выступил вперёд глава караула, долговязый малый лет тридцати пяти на вид. — Сначала надобно разобраться, чяво случилось возле нашей любимой «Ягодки», а уж потом…

Что планировалось потом, изрядно торопившемуся русичу выяснять было недосуг. Быстро сграбастав служивого за голову, Ратибор сильно, с характерным хрустом крутанул её вокруг своей оси, после чего, не дожидаясь, когда обмякшее тело сухощавого аскера осядет наземь, а подчинённые начальника охраны захлопнут от удивления свои «варежки», бросился на них, одновременно выхватывая из ножен меч. Остолбеневшие от неожиданности стражи полегли буквально за три взмаха палашом, и лишь последний из них сподобился успеть вытащить свой клинок. Впрочем, тут же его выронив, ибо руки нерадивого караульного оказались заняты совершенно другим, пытаясь спустя миг остановить хлеставшую из перерезанного кадыка кровь.

Ратибор же, проигнорировав разбегающийся в панике от ворот народ, заливисто голосящий на все окрестности, подхватил стоявший у стены широкий прямоугольный щит одного из дружинников и ловко закрепил его крепкой перевязью у себя за спиной. Далее могучий русич стянул с самого крупного стражника шлем с подшлемником да кое-как нахлобучил на свою буйную рыжую гриву. Затем, торопливо обтерев лезвие палаша об одежду ближайшего убитого им шалмаха, Ратибор убрал клинок в ножны, после чего отстегнул их от пояса и взял в правую длань, дабы не бил булат по бёдрам при беге. Сверху, с воротной башни и близлежащих городских стен раздались нервные выкрики плохо видящих, что происходит аккурат под ними, караульных, на всякий случай истерично требующих немедля сложить оружие и сдаться. Позади, с улицы Ристальщиков также слышались шум и гам; погоня приближалась. Молодой богатырь несколько раз глубоко вздохнул, а потом, пригнувшись, быстрее молнии помчался за врата, при этом усиленно петляя, аки заяц. Вослед ему со стен и верхотуры воротной башни тут же ударило с десяток стрел, парочка которых вонзилась в так вовремя закреплённый на спине щит, а одна — чуть не сбила с головы не зря натянутый шлем.

Тем часом споро пересёкший Щербинистый тракт Ратибор на секунду остановился, озираясь. Врагов покамест не наблюдалось, но дюжий ратник отлично понимал, что очень скоро всё переменится; погоня не за горами. Сбросив наземь мешавшиеся при стремительном беге, более ненужные щит со шлемом, огневолосый гигант, давно уже оказавшийся вне досягаемости лучников с городских стен и башни, что есть мочи помчался по прямой через безымянное поле к маячившему недалече мрачному лесу, скрывавшему в своей гуще печально известные средь местного населения Багровые топи. По пятам рыжебородого витязя, заливаясь надрывным, утробным лаем, уже летели двенадцать чёрных здоровенных злобных псов.

Дулмас. Яма. Ложа городничего Байбариана

— Что за дерьмо случилось?.. — очнувшийся Зелим, наследник богатого ослямбского рода Тупсов, сел на пятую точку, озадаченно приложил ладонь к образовавшейся между бровями здоровенной лиловой шишке, тут же скривился от боли и отдёрнул руку. — В меня что, прилетела глыба из вифирийской катапульты?..

— Вроде того, — горько хмыкнул стоявший рядом, по пояс обнажённый Джушукан, велевший минутку назад одному из явившихся на звон колокольчика личных слуг шустро принести в ложу его походный сундук со шмотьём, притулившийся давеча в доме городничего. Младшему брату императора требовалась новая туника заместо предыдущей, разошедшейся по шву в могучих лапах «рыжего медведя». — Очухался, и слава Ахриману! А то не раз мне доводилось видеть в Кузгаре, как после таких плюх Ратибора его противники уже не вставали… Ибо лица у них оказывались малость вогнуты вовнутрь. Любопытно. Либо у тебя кость в харе потолще, чем у подавляющего большинства его ворогов, что очень сомнительно, либо варвар просто-напросто не в полную силу приложился по твоему шнопальнику. В благодарность за сварганенные добротные ножны к его мечу… как он и вещал пред тем, как жахнуть своим гранитным лобешником! Сдержал слово русич, пожалел на первый раз. Свезло тебе! Ну и Тёмного бога обязательно ублажи жертвоприношением как-нибудь на досуге, не забудь. Чую, без его милости всё одно не выжил бы ты даже после столь мягкой затрещины огнекудрого витязя. Всё-таки хлипковата у тебя рожа на ощупь. Впрочем, как и у меня, — самокритично пробубнил уже себе под нос аристократ из рода Кайя, осушая бутыль с вином и отбрасывая её в сторону.

— Я сейчас же вызову лекаря, не извольте беспокоиться!.. Лучшего! — суматошливо захрюкал встрявший в разговор Байбариан. — Но сначала мне надобно в купальню и переодеться… — городничий Дулмаса недобро стрельнул глазами в нашкодившего на него принца, в который раз брезгливо машинально утёрся, а затем зло оглядел окрестности ложи: вокруг до сих пор стояли невообразимые шум и гам. Надзиратели арены, прислужники да простые обыватели совместными усилиями учудили знатный переполох в Яме. Через какофонию визгов и гомона самой разнообразной тональности порой прорезался грозный крик седовласого Улмика; глава городских стражников добросовестно выполнял повеления Байбариана; приказы о наведении порядка, выводе людей с ристалища да немедленном сборе всех имеющихся на данный момент в его распоряжении бойцов поочерёдно сменяли друг друга.