Чтение онлайн

С этими словами «рыжий медведь» нашёл свои ножны от палаша, отброшенные в сторону перед началом боя с волкодавами, и прицепил их на поясное кольцо. Затем по привычке обтёр лезвие меча об тунику одного из павших стражей да не спеша, осторожно пошёл вперёд, вглубь Багряных топей. Неугомонный русич страсть как любил находить приключения на свою рыжую задницу.

— Опа, что ента тут у нас? — Ратибор, практически бесшумно шагавший по следу скакуна Зелима, хорошо различимому на становившейся всё более болотистой почве, прошёл напрямки всего ничего, когда заприметил рядом с оттисками копыт весьма занимательный отпечаток, коню явно не принадлежавший. Впрочем, как и любой другой живности, известной рыжебородому витязю.

Дюжий ратник напряжённо огляделся. Никого. Тихий шелест листьев на ветру, прерывистая песнь пересмешника да размеренное кваканье лягушек на находящихся уже совсем рядом топях; вроде бы ничего необычного. Ратибор присел на одно колено и дотошно осмотрел найденный след. Он был трёхпалым, чем-то отдалённо похожим на отпечатки от птичьих лапок. Размерчики его вот только сильно впечатляли: в ширину хоть и довольно узкий, зато в длину — ого-го, раза в два минимум больше ступни самого огнегривого воина. Когтей на странном оттиске не имелось.

'Кстати, всё забываю у тебя поинтересоваться, Мирка… Помнишь, ты рассказывал, да и Белогор вещал об этом пару раз, как много лет тому назад вы с отцом наткнулись в наших угодьях на странные отпечатки, неведомо кому принадлежавшие? Что сейчас скажешь? Это кто-то из йотунцов к нам забрёл тогда?

— Не-а, Ратибор, те следы совсем другие были! Без когтей и трёхпалые. Но тоже здоровые… Запамятовал, что ль? Я ведь подробно их описывал! Правда, ты был малость под медовухой…

— Ну да, точно, старость не радость… Кому же они тогда принадлежали, коль не здешним лохматулям?

— Понятия не имею. И надеюсь, честно говоря, что мы этого никогда и не узнаем!'

У Ратибора мгновенно всплыл в памяти тот давнишний разговор с боевым товарищем в Забытых пустошах. Сомнений не было; Мирослав вещал точно о таких же оттисках, один из которых сейчас мозолил глаза дюжему ратнику.

«Похоже, дружище, очень скоро я выясню, кому же принадлежат данные необычные ходулинки…» — прошелестел про себя «рыжий медведь». Ратибор поднялся и крадучись, легонько двинулся по следу, ведущему в самое сердце Багряных топей. Меч, уверенно впившись потёртой рукоятью в загрубелую ладонь могучего исполина, с лёгким шуршанием тут же выскользнул из ножен.

— Нашлёпки есть, уже хорошо, — с недоброй усмешкой проворчал себе под нос Ратибор, быстро наткнувшись на другой, схожий отпечаток. — Значит, как я и предполагал, это никакой не дух, а вполне себе телесная, неведомая нам ранее тварь непонятного происхождения. Которую можно пощупать вострым булатом, то бишь разделать на отбивные… Что не может не радовать!

Интуиция, никогда ранее не подводившая молодого богатыря, бешено забилась в груди, аки пойманная сетью дикая пташка, истошным клёкотом предупреждая Ратибора о нешуточной опасности. Рыжеволосый воин замер на самом краю лесного болота, вскользь про себя отметив, какая вдруг тишина воцарилась в округе: песни птиц, пересвист цикад, кваканье лягух как-то резко зачахли; даже шум ветра и тот, казалось, куда-то пропал. А вот почему данную топь прозвали Багряной, было ясно с первого взгляда: невесомая, кровавого цвета дымка висела над непроходимой трясиной.

— Похож туман этот румяный на пыльцу от диковинного розового лотоса, что в изобилии покрывает здешнюю торфянку… — Ратибор задумчиво посмотрел на ближайший малиновый цветок, а после внимательно, насколько это представлялось возможным, вгляделся в мутную глубь зыбуна. — Аль, может, как раз от местного торфа столь необычные испарения и витают в воздухе?.. Но чудно, право слово! Матушка-природа умеет удивить.

В этот миг прямо перед бережком, на котором стоял могучий берсерк, салатово-красноватый ковёр из лотоса и ряски, покрывавший болотце, раздвинулся, и с лёгким всплеском из водоёма медленно принялось подниматься, как бы разгибаясь из скрюченной в три погибели позы, совершенно жутчайшее создание, один вид коего способен вселить дикий ужас в сердца подавляющего большинства людей. Практически выпрямившееся страшное существо оказалось очень высоким, под четыре метра ростом, не меньше, и сильно походило на внезапно ожившее коренастое деревце неизвестной богатырю породы.

Голова болотного чудища донельзя напоминала дубовый пенёк, украшенный терновым венцом на макушке. Вместо лба — шишковатый нарост. Чуть ниже располагались покрытые густым бурым мхом надбровные зигзагообразные дуги, под ними — два низко посаженных глазища-щёлочки с изумрудно-каштановым отливом. Нос представлял собой раздвоенный подсохший сучок; заместо рта щерилось тёмным провалом небольшое округлое дупло. Уши — две веточки с зелёными листиками овальной формы на их концах, забавно топырящиеся в разные стороны. Туловище продолговатое, плотного строения, покрытое белёсым лишаём, древесными грибами и узловатыми смолистыми отростками. Имелось у вставшего во весь свой гигантский рост чудовища, находившегося по колено в трясине, по две трёхпалых руки и явно таких же трёхпалых ноги да что-то наподобие длинного, заострённого на конце хвоста, который, по всей видимости, служил болотному жителю как дополнительной опорой при передвижении, так и оружием, а при необходимости — лишней лапой. Проще говоря, пятой конечностью. А вот верхней или нижней, похоже, зависело от ситуации.

— Вот те на! — поражённо выдохнул Ратибор, с поистине ребяческим любопытством уставившись на выросшего напротив древовидного великана. Дюжий ратник сразу, на интуитивном уровне признал в объявившемся напротив духе Багряных топей легендарного хозяина чащоб, о коем сложено столько былин и сказаний. — Да ента, никак, сам лешак собственной персоной!.. Неудивительно, что Зелим, на пару с конём, так обтрухались да помчались прочь!..

Но леший (а Ратибор совершенно верно опознал властелина пущи) явно не был настроен на миролюбивый разговор с незваным гостем. Молнией метнувшийся из левой руки лисуна гибкий плющ, чем-то похожий на лиану, крепким арканом обвил правую ногу рыжего воина и легко поднял того в воздух. Впрочем, тут же с ветерком мелькнул добрый булат, споро перерубающий упругий отросток; поначалу чуть отвлёкшийся на созерцание страшилы русич затем проявил отменную реакцию, ловко перерезая сцапавший его пластичный стебель. Который, похоже, приходился обозначившемуся в противовес былинному созданию одним из его трёх пальцев на левой лапище. Покровитель болота обиженно засопел; в тот же миг второй изгибистый вьюнок обхватил торс Ратибора, опутав тому пятерни. Молодой богатырь напрягся, повёл могучими плечами — и с громким треском разорвал сковавшие его древесные оковы.

На бесстрастном лике лешего отобразилось нечто, весьма похожее на удивление; очевидно, столь сильного человека духу Багряных топей встречать ещё в своей, очень долгой жизни не доводилось. Но замешательство хозяина пущи было кратким; вот в дело пошёл толстый, сплетённый из дубовидного корневища хвост. Его вострый конец стремглав полетел к физиономии рыжебородого витязя, явно метя тому в левый глаз. До цели осталось с два вершка, и коварный удар, абсолютно точно, прошил бы череп русича насквозь, если бы его правая длань мгновением ранее не взмыла вверх да не перехватила опасный корешок у самого лица.

«Достаточно, боровичок! — тем часом про себя на инстинкте рыкнул Ратибор, отбрасывая от скулы хвост, отступая на шаг и опуская клинок. На мыслительный разговор он перешёл совершенно интуитивно. — Не нужны мне твои лакомые угодья! Оставь енту прекрасную трясину себе, я тутова мимоходом топаю!»

Леший, из трёхпалых ручищ коего уж было полезли шесть новых отростков, по одному из каждого пальца, замер на месте, немигающим взором изучающе осматривая стоящего напротив воина. Хвост у лисуна выгнулся дугой; поза чудища чем-то напоминала собой вставшего на задние лапы скорпиона; правда, листовидный наконечник жала завис не над спиной, а над головой у властелина местных болот.

«От тебя, человечище, пахнет повелителем снегов, то бишь йотуном, — наконец раздался в мозгу Ратибора скрипучий бас. — Кто он тебе?»

«Снежок-то? Или Кулшу-Дази, как он сам себя называет? — молодой богатырь не терял бдительности, стараясь подмечать любое шевеление маячившего супротив загадочного существа. — Скажем так, старый знакомец».

«Не называет, а называл, — поправил хозяин леса Ратибора. — Ибо вижу я во тьме, как наяву: нет больше с нами на этом свете юного турса. Огромная серая обезьяна с Чёрной земли прервала его жизненный путь… Это он, Кулшу-Дази растормошил в тебе скрытую способность вещать на языке древних?»