Чтение онлайн

Взбешённый Хасван же тем часом стремительно топал прочь от дворца наместника Лагурина, возмущённо шипя в свою чёрную бородку: — Ну ладно, Васланик! Коли так ты запел, то уж не гневись, ежели по дороге в твой град один из отпрысков Эдиза нечаянно пропадёт! Утвердился я во мнении; надо действовать! Ибо такой шанс нечасто выпадает: насолить и жирному борову городничему, и императору Эдизу, да довеском своё благосостояние значительно улучшить. Одним плевком — три благих свершения, ха!.. Всё, решено: идём на лихое дело!..

Спустя пятнадцать дней. Где-то на Вихляющем тракте. В ожидании знатной ослямбской делегации во главе с одним из сыновей Эдиза

— Что будешь делать после того, как получишь свои денежки? Домой рванёшь, в Мирград? — Анника, прислонившись спиной к молодой ели, приподняла веки и внимательно взглянула на восседающего напротив Ратибора. Расположившись на стволе неказистой берёзки, год назад сваленной скоротечным смерчем, могучий русич придирчиво осматривал лезвие своего палаша на предмет зазубрин и сколов. Удовлетворившись увиденным, рыжегривый витязь убрал меч в ножны и нехотя промолвил в ответ:

— Ну да. Давно уж пора. Засиделся я вдалеке от родных краёв.

— А зачем туда возвращаться? — белокурая красавица, томно потянулась, с лукавым прищуром взирая на своего мужчину, с которым не смыкала глаз по ночам вот уж больше трёх недель. — Разве тебе со мной плохо, косолапик?

— Хорошо, и даже очень, — усмехнувшись уголками губ, не стал отрицать очевидное Ратибор. — Да только на Русь надобно воротиться как можно скорее.

— Зачем? — уже со стальным нажимом в голосе повторила вопрос Анника. — Тебя же там никто не ждёт. «Резать по живому, так сейчас, коли уж завели разговор», — решила северянка про себя.

— Должен я кое-кому. Вернуть надобно, — чуть помедлив, сухо бросил в ответ «рыжий медведь». Мимолётную улыбку при этом как ветром сдуло с его физиономии.

— Мстить собрался?

— Собрался, — небрежно пожал плечами Ратибор. — Я в своём праве! И ни одна мышь серая не сможет меня осудить!

— И чего, много ворогов покарать треба?

— Да хватает, Мурчалка!

— И план мести у тебя уже имеется? — Анника не отставала.

— Естественно! И давненько уж!

— Можно услышать? Так сказать, хотя бы в общих чертах?

— Можно, милая, можно!.. — Ратибор на несколько секунд замолчал, задумчиво оглядывая ватагу Хмельных бродяг, члены которой так же как и он с валькирией, лениво развалились на неприметном лужке в томительном ожидании сигнала дозорного, оповещающего, что долгожданные гости на подъезде.

— И?.. — дева щита не выдержала, нервно прервав наступившую тишину.

— План прост до безобразия, — огневолосый берсерк прямо посмотрел на светлокудрую красотку. — Я убью их всех.

— Понятно. Примерно так я себе и представляла, — ехидно хмыкнула Анника. — Но обождать малость с возвращением в родные пенаты не судьба? Я бы хотела, чтоб ты отправился со мной, на Птичий остров. Познакомила бы тебя со своей семьёй. Начал бы свой мстительный план претворять в жизнь с наших земель! Олаф Чернобровый давно топора в башку просит!.. Заодно подсобил бы моему клану!

— Олафа я попозже достану, — упрямо буркнул Ратибор, про себя отметив, как разочарованно вытянулось лицо у Мурчалки. — Дела дома поважнее будут!..

— Даже важнее меня? — обиженно прошелестела Анника, показанно надув румяные щёчки.

— Не неси ерунды да не коси под дурочку! — разозлившись, зычно гаркнул Ратибор на свою насупившуюся прелестницу. — Тебе не идёт!

Спустя миг раздавшийся звонкий, отлично различимый на большом расстоянии прерывистый крик болотной кряквы сдержал бранные слова, готовые было сорваться с уст варяжки в ответ. Хмельные бродяги разом встрепенулись и, хватаясь за оружие, принялись спешно подниматься; давно ожидаемый сигнал прозвучал; добыча на подходе!

— Нет, но почему всё-таки я должен переться в такую даль, свататься к какой-то дакийской замухрышке?! — принц Мусфализ, тринадцатый по старшинству из отпрысков императора Эдиза, правителя Ослямбии, в очередной раз недовольно сплюнул абрикосовую косточку в окошко роскошной кареты, в коей трясся по Вихляющему тракту вот уж седьмые сутки. Пятнадцати лет от роду, гордый, надменный, с малых лет избалованный повышенным вниманием со стороны окружающих, черноволосый молодой повеса, так походивший и внешне, и по барским замашкам на своего всесильного отца, капризно скривился.

— Потому, Ваше Вашество, — в который уж раз заученно просопел сидящий напротив него в императорской бричке в меру упитанный мужчина среднего роста, сорока — сорока пяти лет на вид, — что пришла пора вам знатную невесту себе сыскать! В пятнадцать годков-то уж самое оно остепениться! — Дуйгурил, двоюродный дядя юного баловня, поглаживая чернявую бородку с уже проглядывающими в ней ранними сединами, с лёгкой улыбкой уставился на своего племянника. — Время пришло.

— Да кто ента так решил?! — тут же вспылил высокородный парнишка, явно не привыкший сдерживать эмоции. — Нужна мне твоя невеста, как козлу — второй хвост!

— Отец твой так надумал, а с ним, знаешь ли, особо не поспоришь, — тяжело вздохнул Дуйгурил, очевидно, сам не горевший желанием отправляться сватом в Дакию.

— Я ещё не нагулялся! — будто не слыша собеседника, нервно взвизгнул изнеженный принц, пред тем запулив очередную фруктовую косточку в окно повозки. — В Нурязиме что, девок мало?! Они предо мной во дворце грядками стелились; выбирай любую! Были среди них и родовитые дворянские дочки, вполне себе симпатичные, между прочим; и наследницы богатых купцов, у коих хранилища от ценных мехов пухнут! А Гизема, ента юная бестия чего стоит, а? — Мусфализ расстроенно вздохнул. — Смазливая, при деньгах; семья у неё уважаемая!..

— Гизема, — дочка работорговца Коруваса. Но ты ведь и так прекрасно ента знаешь. Так же как и то, что император никогда не допустит, дабы кто-либо из его сыновей породнился с девицей из рода, сделавшего себе имя и состояние на столь постыдной профессии. Это же несмываемое пятно позора, — размеренно пробубнил Дуйгурил, с лёгким беспокойством разглядывая в окно кареты проносящиеся мимо вековые деревья мрачного леса. Что-то его тревожило, но вот что именно, сказать родственник Эдиза затруднялся. Гордо реющий над коляской золотой грифон, герб правящего рода Кайя, а также тридцать пять элитных гвардейцев Нурязима, сопровождавшие пышную ослямбскую делегацию в столицу Дакии, должны были, по идее, оградить их представительскую процессию от неприятностей любого толка. Да, обоз из трёх телег с богатыми свадебными дарами, неуклюжей вереницей тянувшийся в конце их отряда, при другом раскладе вполне мог бы привлечь к себе ненужные любопытные взгляды особо упоротых лихих людишек, но не в данном же случае, когда царствующие аскеры под королевским стягом рассекают, да ещё с такими бравыми воителями по бокам! Ибо покуситься на корону и её отпрысков — это верная мучительная смерть! Конечно, умалишённых хватает среди разбойничьего племени, но не настолько же!..

— Ха, пятно позора?! — между тем едко хмыкнул Мусфализ. — Да при батьке работорговля в стране расцвела пуще прежнего, то есть заиграла всеми цветами радуги! И признаться, не вижу в этом ничегошеньки зазорного; каждый зарабатывает как может. Право, и что тут такого: барышничать скотиной с Чёрного материка? Обыденность же! Ну а эти чумазые дикари практически то же самое, что и скот; фактически никаких различий! А раз так, то и постыдного ничего в работорговле нет! К примеру, овец да птицу свою местные землевладельцы ведь сбывают на базарах; может, их теперь также за людей не считать?