Чтение онлайн

Мы направились в столовую, где уже накрыли обед. Толстые расщедрились: сочный куриный бульон, нежный ростбиф с картофельным пюре и печеные овощи, соленья и маринады, множество закусок и домашний хлеб.

— Ваша кухарка — богиня! — заявил я, закончив трапезу. — Так и передайте.

Наталья Васильевна улыбнулась.

— Даже не думайте ее от нас переманивать, ваша светлость!

— Что вы? Это станет сущим предательством.

— Как обстоят дела в Спецкорпусе? — спросила Наталья Васильевна, весело рассматривая меня за бокалом вина. — Я слышала, исследования моего супруга весьма интересуют командование…

Я слегка удивился. Она действительно была довольно осведомлена. Видимо, Толстой рассказывал ей о наших занятиях. Однако она продолжила:

— Я всегда больше интересовалась теоретической магией, к тому же защитной. Далеко не каждый находит это интересным, — она с нежностью посмотрела на супруга, — но у нас в доме есть человек, который явно заслуживает титула революционера в области магии.

Толстой улыбнулся и покачал головой:

— Я не могу претендовать на титулы. Просто люблю свое дело, и это дает мне удовлетворение.

Я заметил, как между ними явно царили полное взаимопонимание, искренние чувства и привязанность. Толстой относился к своей супруге с огромной заботой, проводя все время рядом с ней, даже в разговорах.

— Должен отметить, у Илья Андреевича есть еще один поклонник, — улыбнулся я. — Причем очень знатный.

— Неужели? — приподняла брови его жена.

— Точнее, поклонница.

— Я начинаю ревновать.

— Ее императорское высочество Марина Федоровна, дочь великого князя.

— Ох… — Толстая поставила бокал на стол. — Впрочем, ничего удивительного. Насколько я знаю, Марина Федоровна — весьма талантливый теоретик.

— И она была бы счастлива познакомиться с профессором, а также посетить его лабораторию, — добавил я. — Быть может, ее видение окажется полезным. По крайней мере, вам точно будет о чем поговорить.

Толстой-Стагнис кивнул:

— Не сомневаюсь. Передайте Марине Федоровне, что для нас будет честью принять ее в лаборатории. Быть может, внимание великой княжны добавит нам веса и поможет выбить больше финансирования. Его, как известно, всегда не хватает.

— Непременно, — отозвался я.

Чуть позже, когда Наталья Васильевна ушла проведать детей, Толстой предложил мне пойти в свой кабинет, где мы могли бы продолжить беседу за чашкой кофе. Мы направились в святая святых профессора.

Мы прошли через длинный коридор, покрытый мягким ковром, и вошли в кабинет Толстого. Тут было тихо, как в храме. Комната была полна книг, стопок бумаг, но главное — магических артефактов. Повсюду висели схемы и формулы, сосуды и колбы, и предметы, назначение которых я едва ли мог понять.

— Добро пожаловать в мою обитель, — улыбнулся Толстой. — Здесь мы можем поговорить спокойно. Нас никто не побеспокоит.

— Это потрясающе, — произнес я, осматриваясь. — Если у тебя такое дома, не могу представить, какое оборудование в университете…

Толстой улыбнулся и, подойдя к полке, снял с нее одну из книг, положив на стол. Он не стал отвечать сразу, а вместо этого продолжил:

— Здесь нет и трети того, что мне нужно для полноценной работы. Все, что ты видишь, лишь самое необходимое. Я все еще мечтаю расширить свои возможности. Мечтаю об истинной лаборатории, которая сможет быть настоящим центром аномальных исследований. Но даже здесь можно проводить множество интереснейших опытов. Впрочем, дома с опасными веществами я дел не имею — дети.

— Понимаю.

В этот момент вошла служанка с подносом.

— Кофе, ваше сиятельство.

— Благодарю, Лиля. Нам больше ничего не понадобится. Ступайте.

Она поставила поднос перед нами и удалилась. Мы устроились поудобнее, и я почувствовал, что пора говорить открыто.

— Ты наверняка хочешь знать, как я оказался здесь, — сказал я, заглядывая в чашку и ощущая легкую горечь кофе. — Двести лет работы, а теперь — заслуженный отпуск длиною в одну жизнь. Мой срок здесь — семьдесят пять лет. А после… Я должен вернуться к работе.

Толстой откинулся назад, прислушиваясь. Его лицо стало задумчивым.

— Семьдесят пять лет… — проговорил он, как бы размышляя вслух. — Это много. Но всегда недостаточно. Для меня же путь назад закрыт — ритуал был неполным. Я получил от магистра последний подарок — новую жизнь в этом мире, и никто не знает, сколько мне осталось. Так что каждый миг может стать для меня финальным.

Я молча слушал его. Стагнис-Толстой говорил об этом просто, словно давно принял свою судьбу. Впрочем, так и было. Его жизнь должна была оборваться в том взрыве, но магистр каким-то чудом смог хотя бы частично провести ритуал. Это не второй шанс. Это возможность прожить жизнь по-другому. Пусть она и будет короче, чем жизнь мага-преобразователя в родном мире.

— И я благодарен за это, от всей души, — улыбнулся мой старый друг. — Правда, поначалу было тяжело. Я не знал, что делать, как быть. Здесь же многое совсем иначе устроено. Но теперь… теперь это мой дом. Пожалуй, настоящий.

Его слова прозвучали с тоской, но без горечи.

— У меня тоже появилась семья. Точнее, родня, — улыбнулся я. — Давно забытое чувство, что есть на свете люди, которые и правда о тебе пекутся.

— Не считая Ордена, — усмехнулся Стагнис.

Я пожал плечами.

— Орден — это вторая семья. А первой у меня толком-то и не было. Вот, наверстываю.

— Ничего, еще и собственной обзаведешься, ты у нас вон какую видную оболочку отхватил. — Стагнис уставился на меня в упор и протянул руку. — Я и не думал, что встречу здесь кого-то из старых товарищей. А тем более, тебя. Я рад, что мы снова пересеклись, Алексиус. Нам нужно держаться друг друга.

— Согласен. У нас слишком длинное общее прошлое, — улыбнулся я.

Толстой кивнул, а затем с его лица резко сползла улыбка.

— Алексиус… — его голос стал тише, а выражение лица серьезным. — Ты действительно хочешь вернуться?

— В смысле?

Толстой-Стагнис подался вперед.

— Если бы я сказал, что есть способ задержаться здесь… подольше? Что бы ты ответил?

Я замер, не совсем понимая, о чем толковал друг.

Толстой-Стагнис внимательно смотрел мне в глаза и даже задержал дыхание, словно надеялся услышать от меня нужный ответ.