Чтение онлайн

— У меня же контракт, Стагнис. Ритуал поведен по всем правилам. Мое тело спит под охраной магусов, а дух — здесь. Как только отмеренный срок закончится, мой дух вернется в то тело, а эта оболочка умрет. Нас ведь не зря отправляют в тела тех, кто уже обречен. Баланс…

Толстой улыбнулся, но это была уже другая улыбка — не та, что обычно сопровождала наши дружеские беседы. Это была улыбка человека, который понимает больше, чем говорит.

— Не обязательно, — ответил он. — Если я все понимаю правильно, ритуал можно… Подкорректировать.

Я нахмурился.

— То есть ты предлагаешь мне сбежать из Ордена?

— Ну почему сразу сбежать. Например, просто задержаться здесь дольше положенного…

— И зачем мне это?

Стагнис пожал плечами.

— Вдруг у тебя к этому моменту останутся незаконченные дела…

— Я не очень понимаю, как вообще возможно скорректировать последствия ритуала, — сказал я, сделав глоток кофе. — Эти знания доступны только магистрам. А мы с тобой всегда были преобразователями. Отменными преобразователями и зубастыми охотниками на тварей. Но только и всего.

Друг внимательно слушал меня и кивал с загадочной улыбкой.

— Ты упускаешь, что каждый из миров имеет свои отличия от нашего родного, Алексиус. Да, магия здесь слабее, чем в нашем, но есть и другие особенности, которые можно сделать преимуществами.

— Например?

— Само общее энергетическое поле этого мира не столь чувствительно к Искажениям, как в нашем. Поэтому аномалий здесь меньше и, как ты наверняка мог заметить, они не настолько чудовищные.

Я неопределенно покачал головой.

— Чудовищных, размером с небольшой городок, как это было в Орхе, я и правда еще не видел. Тем лучше для этого мира. И что с того?

Толстой внимательно посмотрел на меня, словно размышлял, стоит ли сразу выкладывать все карты. Он взял чашку с кофе, сделал глоток и поставил её обратно на стол.

— Всё в этом мире связано с аномалиями, Алексей, — наконец сказал он, его голос стал низким, почти беззвучным. — Ты сам видел, как они взаимодействуют с окружающим миром, с реальностью. Но здесь аномалии немного другие. Они не так ярко выражены, не так заметны, но их потенциал гораздо больше, чем мы можем себе представить. Здесь другой баланс. И если научиться правильно управлять этой энергией, полагаю, можно заставить ее нам служить.

Я, конечно, мог бы возразить, сказать, что всё, что он сейчас рассказывает, — это просто теория. Наши магусы давно ходили кругами вокруг этого предположения — все кумекали, как можно подружиться с энергией Искажений. Но успехов не было.

Но Стагнис-Толстой не был человеком, который строил бы песочные замки на зыбкой почве. Он говорил об этом с такой уверенностью, что мне не хотелось спорить.

— Я посвятил этому свою жизнь, — продолжал он, словно оправдываясь. — Все эти годы я искал способы взаимодействия с Искажениями, их скрытые структуры. Ты знаешь, как они устроены у нас в мире — всегда следуют своим закономерностям. Но здесь всё иначе. Магия слабее. Законы искажены. И энергия Искажений — она… Немного другая. Её можно будет использовать, если правильно подойти к делу. Я уверен в этом.

— И как ты себе это представляешь?

— Если удастся овладеть этой энергией, мы сможем продлить жизнь… Множество лет. Или даже вообще лишиться смерти. Это больше не будет чем-то невозможным. Я хочу, чтобы мои дети жили дольше…

Я замолчал. Идея была, мягко говоря, революционной. Она бросала вызов всему, что я знал.

— Стагнис, мы всегда работали над тем, чтобы закрывать аномалии, а не дружить с ними. Ты же знаешь, сколько разрушений они приносят. Ты сам видел и погиб от такой. Это слишком опасно даже в этом мире.

Он кивнул и улыбнулся.

— Именно поэтому энергия Искажений должна быть абсолютно управляемой, Алексиус! И я собираюсь добиться этого. Я уже провёл несколько экспериментов, результаты которых вполне обнадёживающие. Но ещё рано говорить о конечном успехе. Однако я уверен, что мы с тобой можем добиться большего, если будем работать вместе. Ведь ты, как и я, носитель уникальных знаний…

Я почувствовал, как в груди что-то сжалось. Мы оба знали, что подобные действия могли повлечь за собой не только личную выгоду, но и колоссальные последствия для всего мира. Но Стагниса это явно не смущало.

А я слишком ненавидел Искажения, чтобы так быстро поверить в их потенциальную пользу.

— Твои наработки мне очень интересны, — сказал я сдержанно. — Я бы с удовольствием познакомился с результатами твоих экспериментов. Если это что-то стоящее… Что ж, можно обсудить.

Толстой-Стагнис улыбнулся с явным облегчением.

— Отлично! И мне потребуется твоя помощь в организационном вопросе. Великая княжна Марина, как ты сказал, заинтересована в моей лаборатории. Конечно, я не буду показывать ей свои внештатные проекты, но финансирование и правда нужно. Она сможет выбить его для меня?

— Конечно, — сказал я. — Если Марина Фёдоровна согласится на сотрудничество, то убедит великого князя выделить деньги. Или профинансирует сама.

Кофе в моей чашке стал холодным, и я отпил последний глоток, отставив чашку на стол. Время подходило к концу. Толстой поднялся с места и протянул мне руку.

— Я рад, что мы воссоединились, Алексиус. Этот путь будет непростым, но, уверен, вместе мы сможем сделать то, что в этом мире считается невозможным.

Я встал и пожал его руку. Стагнис все же сильно изменился. Я видел в нем старого друга, но в следующий миг переставал его узнавать. Тридцать пять лет в этом мире и правда здорово его поменяли.

Я прощался с ним в смешанных чувствах. С одной стороны, я был рад, что восстановил его доверие. Это было как возрождение, начало новой главы в жизни. С другой стороны, никак не мог избавиться от ощущения, что Толстой был не до конца откровенен со мной.

Едва я добрался до машины, как в кармане зазвонил телефон. Я уставился на экран: Ида Юсупова.

— Здравствуй, Ида, — выдохнул я в трубку.

— Ты дома?

Голос Иды был напряжен. Что-то случилось?

— Нет, в городе. На Фонтанке. Что стряслось?

— Можешь заехать к нам на Мойку? Нужно поговорить.

Как я люблю все эти «нам нужно поговорить». Никогда не знаешь, каких новостей ожидать — признания, что девушка случайно пролила кофе на важный документ, или катастрофу вселенского масштаба.

— Через пятнадцать минут буду, — ответил я.

— Хорошо. Спасибо.

Ида повесила трубку. На нее такая форма общения была совершенно не похожа. Во-первых, Ида не особо любила болтать по телефону, предпочитая писать сообщения. Если позвонила, значит, что-то важное. Во-вторых, мне очень не понравился ее голос. Княжна обычно прекрасно держала себя в руках. Но раз позволила голосу дрожать, значит, и правда случилось что-то знаменательное.