Чтение онлайн

Государ внимательно выслушал рассказ Саввы. Паренек, кажется, сам не ожидал, что его так прорвет на детали собственной биографии. Но моего венценосного кузена это не утомило. Наоборот, он с большим интересом слушал слова трудника.

— Знаешь, Савва, есть у меня к тебе предложение. Я хочу тебя отблагодарить. У нас в Зимнем дворце есть домовая церковь. Если захочешь, я велю устроить тебя туда помощником. А если же постоянная близость к богу и его слугам тебе надоела, то… Подумай, кем хочешь стать в будущем. Я оплачу тебе обучение. Ты ведь закончил школу?

Савва не верил собственным лопоухим ушам.

— Девять классов основной земской школы, ваше императорское величество, — не то прошептал, не то прохрипел он. Парень еще сильнее покраснел и спрятал взгляд за длинной рыжей чёлкой.

— Что ж, девяти классов достаточно, чтобы поступить в училище, — улыбнулся государь. — Подумай, пока мы здесь.

— Д-да, к-конечно, ваше императорское величество…

После моста дорога стала куда приятнее. В Старой Ладоге мы оказались через двадцать минут.

Когда автомобили подъехали к женскому монастырю, у ворот несли караул несколько гвардейцев. Я вышел первым, затем помог выбраться императору и Софии. Государь на мгновение задержался, оглядывая белоснежные стены монастыря. Теперь он смотрел на них иначе — словно пытался подмечать детали.

— Здесь будет церковь в память о бабушке, — вдруг сказал он. — И мы должны проспонсировать реставрацию старых построек. Это было её любимое место… Бабушка наверняка была бы рада.

София смахнула слезы и крепко сжала его руку.

Слуги и гвардейцы бросились навстречу, крича о чуде. Весь монастырь ожил. Одна из фрейлин кинулась к настоятельскому домику, чтобы оповестить императрицу.

Император шагнул навстречу игуменье Евпраксии и почтительно поклонился.

— Матушка, — произнёс он. — Надеюсь, мы не сильно помешали вашим будням своим появлением?

Седовласая женщина изучила его взглядом, в котором читались одновременно облегчение и беспокойство. Потом её глаза встретились с моими, и в них появилось понимание. Она догадывалась, что произошло. И явно не одобряла. Но не сказала ни слова. Вместо этого велела бить в колокола, оповещая весь край о великой радости.

В этот момент дверь настоятельского домика распахнулась. Императрица выбежала на улицу босиком, в халате, накинутом поверх тонкого домашнего платья. Она бросилась к мужу.

— Коленька! — всхлипнула она, сжимая его в объятиях. — Господьи, слава Тебье… Вернулсйя… Живой…

Она плакала, уткнувшись в его грудь, а он гладил её по волосам.

— Всё хорошо, Наденька, — мягко сказал он, крепко удерживая молодую жену. — Теперь всё будет хорошо. Мне больше не нужны лекарства. Разум вернулся… навсегда. И больше никто не посмеет его затуманить, обещаю тебе.

Она отстранилась, заглянула в его глаза и что-то прошептала. Потом коснулась губами его щеки, лба, снова прижалась к нему.

Я наблюдал за ними, стоя чуть поодаль, чтобы не портить сцену счастливого воссоединения. В этом изначально политическом браке все же было нечто большее. Истинная привязанность. Возможно, даже настоящая нежная любовь.

София подошла ближе и, смахнув ещё одну слезу, тихо сказала:

— Теперь больше ничто не стоит между ними… Признаюсь, я не сразу начала доверять Надежде Федоровне. Все же она чужачка, англичанка. Хотя немецкой крови в ней куда больше, чем английской. Но то, как она относилась к моему брату все это время… Это понимание, теплота, желание помочь… Признаюсь, меня это обезоружило.

Я кивнул.

— Государыня — очень добрая и чуткая женщина. И очень трудолюбивая, должен отметить. И, возможно, со временем станет императрицей, которую полюбит весь народ.

София задумчиво посмотрела вдаль. Потом на меня. И прошептала:

— Интересно, суждено ли мне найти такую любовь?..

Я пожал плечами.

— В этих вопросах я, увы, не силен, ваше императорское высочество.

Мне показалось, что на миг в глазах Софии промелькнуло сожаление. Но я тут же извинился и оставил ее — нужно было решить еще одно дело.

Пока император и императрица ворковали друг с другом, я разыскал Елинского и решил немедленно взять под стражу лейб-медика Миниха. Время нельзя было терять — он наверняка уже догадывался, что за ним придут.

— Ваше благородие, — бросил я, найдя Елинского среди гвардейцев. — Соберите людей. Немедленно. Идем брать нашего эскулапа.

Елинский тут же встрепенулся, привычно подтянулся, отдал несколько распоряжений ближайшим офицерам, и уже через пару минут мы быстрым шагом направились к настоятельскому дому, где расквартировали Миниха вместе с ближайшими слугами государей. Я шел первым, напряженный, готовый к любому развитию событий.

Двери дома распахнулись с глухим стуком. Внутри царила полутьма, пахло воском, ладаном и чем-то еще — горьким, химическим, напоминающим старые настойки. Мы начали обыск, проверяя комнату за комнатой.

— Чисто, — докладывали гвардейцы один за другим и хлопали дверями.

Но Миниха нигде не было.

— Осторожнее с ним, — предупредил Елинский. — Могут быть сюрпризы.

— Он же маголекарь, — беспечно улыбнулся один из гвардейцев. — Разве что залечит до смерти.

Я хмуро взглянул на легкомысленного гвардейца. Что ж, еще совсем молодой. Наверняка чей-нибудь сынок, выбранный в гвардию на приличный потенциал и презентабельную внешность. И пороха он явно еще не нюхал.

— Не стоит его недооценивать. Маголекари тоже умеют преподносить неприятные сюрпризы. Тем более Первый лейб-медик Императорского двора.

Наконец, мы добрались до комнат, где расположилась императрица. В воздухе витал запах озона — след недавно примененного заклинания с большим количеством эфира.

Посреди комнаты лежала одна из фрейлин — без сознания, а рядом валялся открытый и выпотрошенный, саквояж лекаря.

— Ушел налегке, — пробормотал я. — Проверьте девушку.

Елинский склонился к ней, проверил пульс.

— Жива. Но ее отключили магически. Похоже на заклинание глубокого сна.

Но мое внимание привлекло распахнутое настежь окно. Одна из занавесок, наполовину сорванная в спешке, покачивалась на морозном ветру.

Я подошел к окну. Внизу, на снегу темнела вмятина — явный след от падения тела.

— Он сбежал.

— Вот же гадина!

— За ним! — рявкнул я, и, не раздумывая, выпрыгнул наружу.

Сугроб погасил удар о землю. Поднявшись, я мгновенно нашел следы в снегу — они вели к стенам монастыря. Миних бежал быстро, но следы говорили мне больше, чем он мог себе позволить. Неровный ритм, частые боковые шаги — он нервничал, оглядывался, возможно, уже готовил заклинание.