Чтение онлайн

— О, все мы наслышаны о храбрости барона, — игриво улыбнулась мне пфальцграфиня.

Ну надо же! Оказывается, имперская верхушка наслышана о моей храбрости. Уже чувствую себя героем авантюрного романа XIX века, где благородная публика, затаив дыхание, следит за похождениями отважного барона, который самым невероятным образом выпутывается из разнообразных приключений. Всё это безумно мне льстит, но поверить в такое чудо я решительно не в состоянии. Если пфальцграф обо мне знает, значит, он с какой-то целью мною интересовался.

— Да вы просто образец скромности, барон, — шутливо погрозил мне пальцем Лаук. — Мне уже доложили, что рассказывают ваши люди. Говорят, там был абордаж, и вы в кровопролитной схватке в одиночку перебили чуть ли не всех противников.

Пфальцграфиня в ужасе закатила глаза, а дочка уставилась на меня с живым интересом.

— Это же воздушники, ваша светлость! — искренне засмеялся я. — Они ещё и не то расскажут. Если бы там на самом деле случился абордаж, то мы бы с вами сейчас не разговаривали. Весь экипаж курьера — это три человека, да мы с женой. У нас не было никаких шансов отбить серьёзную атаку, нас просто завалили бы телами. Так что нет, до прямой атаки дело не дошло. Мы с женой одарённые, студенты новгородского Академиума, и мы сумели отбить нападение, не доводя до сражения.

— Ах, вот как! — понимающе воскликнул пфальцграф. — Стало быть, вы, так сказать, пошли по стопам вашей матери?

— Ну, до нашей матери нам пока что очень далеко, — развёл я руками. — Впрочем, в одном мы с ней сходимся: и я, и она предпочитаем решать все вопросы мирно. Я всегда верил в то, что насилие — это наихудший вариант решения проблем, и постоянно вновь и вновь в этом убеждаюсь. Но к моему глубокому сожалению, с поляками не всегда удаётся найти мирный вариант решения.

— Верно замечено, — согласился Лаук. — Они любят при каждом удобном случае хвататься за саблю, а вот найти среди них кого-нибудь, кто умеет думать, совсем непросто.

— Имеете с ними дело, ваша светлость?

— Постоянно, — улыбнулся тот. — У нас большая торговля с Польшей. А также, кстати, с Ливонией и с Новгородом.

— По воздуху? — удивился я.

— Нет, конечно же, нет, — рассмеялся Лаук. — В основном железная дорога. В сложности воздушных путешествий через Польшу вы и сами имели возможность убедиться. Хотя справедливости ради замечу, что перевозки железной дорогой тоже не обходятся без проблем.

— В проблемах с железной дорогой мы тоже убедились лично, — заметил я.

— Убедились? — он удивлённо поднял бровь, а потом до него дошло, и он захохотал. — О да, барон, как же я мог это запамятовать!

Я скромно улыбнулся и пожал плечами.

— Кое-что мы возим и по воздуху, конечно, — сказал Лаук отсмеявшись. — В основном, разные мелочи курьерами.

— Если из Ливонии, то очевидно, янтарь, — заметил я. — Больше в Ливонии ничего маленького и ценного нет.

— Янтарь, — согласно кивнул он улыбнувшись. — Мы его здесь обрабатываем. Возможно, вы этого не знаете, но Дрезден — это центр торговли изделиями из янтаря.

Ну вот и выяснилось, куда возят янтарь ливонские контрабандисты. А заодно стало понятно, что нас вычислили сразу, как только мы приземлились в Дрездене. Надеюсь только, что никто из нападавших не выжил, а если и выжил, то не запомнил название нашего дирижабля. Такую скоропостижную смену имени объяснить будет трудновато.

— Но мы, кажется, уже утомили наших дам этими разговорами, — продолжил пфальцграф. — Интересуетесь оружием, барон? У меня есть неплохая коллекция старинного оружия.

— Какой мужчина не интересуется оружием? — ответил я вопросом на вопрос. Вообще-то, ответ я знаю — это я. А вот Ленка как раз оружие любит, но я предпочёл не вдаваться в занудные уточнения.

Коллекция у пфальцграфа и в самом деле была неплоха. Впрочем, судить о её качестве мне было трудно, но в любом случае она была большой. Главной трудностью для меня было не зевнуть, рассматривая все эти пищали и мушкеты, так что я усердно изображал восхищение и цокал языком, рассматривая карамультуки чудовищных калибров.

— Что вы думаете о выборах императора, барон? — как бы между делом спросил Лаук, демонстрируя мне какой-то особо хитрый курковый механизм.

— Где император, а где простой ливонский барон? — хмыкнул я. — Мне вообще-то не по чину задумываться о таких вещах, ваша светлость.

— Простому ливонскому барону и в самом деле ни к чему об этом задумываться, — с усмешкой согласился Лаук. — Но вы не простой барон, и определённое влияние у вас имеется.

По-моему, он сильно переоценивает моё влияние. Возможно, со стороны я и кажусь чем-то бoльшим, чем я есть, но сам я насчёт своего влияния, особенно в империи, иллюзий не питаю.

— И всё же, ваша светлость, я слишком далёк от того, чтобы иметь какое-то определённое мнение. Я вполне доверяю мнению тех, кто лучше разбирается в этом вопросе.

— Счастлив это слышать, барон, — расцвёл радостной улыбкой пфальцграф. — Кардинал Скорцезе был прав, рекомендуя вас, как достойного дворянина.

Так, кажется, я только что пообещал поддерживать чьи-то начинания. Однако ловко тут у них в империи заводят молодых жеребчиков в правильное стойло.

— А позвольте поинтересоваться, барон — каких именно родственников вы собрались навестить? Арди из Меца или Арди из Трира?

— Моя прабабушка принадлежала к трирской ветви, ваша светлость, — уклончиво ответил я.

— Да-да, ужасная история, — грустно покивал он. — В своё время сделала много шума. Так уж получилось, что я знаю об этом чуть больше того, что известно публике, и позволю себе дать вам маленький совет: не пытайтесь эту историю раскопать. Правда не сделает вас счастливым.

Я в некотором замешательстве вопросительно поднял бровь, уставившись на него, а он, глядя мне в глаза, торжественно кивнул.

— Впрочем, это был глупый вопрос, — он отвёл глаза и продолжил. — Разумеется, вы вряд ли захотите поехать в Мец.

Интересные намёки. История с прабабушкой содержит какую-то тайну, а в Мец мне ехать не стоит. Надо будет вести себя там поосторожнее, чтобы не вляпаться по незнанию в какую-нибудь интригу.

— Вряд ли, — согласился я.

— Хочу вас попросить, барон, — внимательно посмотрел на меня Лаук, внезапно став серьёзным. — Поговорите со своими родственниками. Поддержка Арди была бы для нас очень ценна.