Чтение онлайн

— Что у них вообще за проблема с контрабандистами? — недовольно спросил я.

— Их там просто очень много. На море контрабанду довольно успешно отлавливают, вот и везут воздухом. Через Польшу много путей проходит, ну а для местных воевод это хороший заработок. Мне знакомые рассказывали, что поляки перехватывают примерно один дирижабль из десяти, и контрабандистов это устраивает. Воеводы обычно даже груз не забирают, просто берут выкуп и отпускают. У нас-то груза нет, но за вас обязательно выкуп попросят.

Настроение у меня окончательно испортилось. Я всё больше склонялся к мысли, что я не люблю Польшу. Как-то не складываются мои с Польшей отношения.

— Это все возможные варианты?

— Да нет, конечно, вариантов сколько угодно, — пожал плечами Наум. — Просто все они по большому счёту сводятся к этим. Либо мы летим через Польшу, либо облетаем Польшу и где-то по дороге заправляемся. Без заправки мы её не обогнём даже с подвесными баками.

— Берите подвесные, летим через Польшу без остановок, — объявил я.

— Как прикажете, господин, — согласился капитан. — Тогда, с вашего разрешения, вылетаем сейчас в Ковно [232] . Там заправимся и заночуем, а с рассветом полетим дальше. Тогда к границе подойдём достаточно рано, чтобы до темноты пройти всю Польшу. В темноте без ориентиров лететь сложно, а останавливаться в Польше для ночёвки слишком опасно.

— У них в Польше, случайно, радиолокаторов нет? — поинтересовался я.

— Нет, откуда им там взяться? Радиолокаторы только в самых крупных портах стоят, слишком дорогая игрушка. В Польше всё проще, у них там холопы за небом наблюдают и сообщают, в какую сторону дирижабль летит. Два-три таких сообщения дают направление и скорость. А там уже смотрят, есть ли у них что-нибудь для перехвата. Ну это если в общем, а так-то и у тех и у других своих хитростей хватает.

Действительно, к чему радиолокатор, когда есть холопы? К тому же холопа всегда можно выпороть, если что-то пошло не так, как хотелось, а как ты выпорешь радиолокатор?

— И как с этим можно бороться?

— В основном направление и скорость менять, чтобы они не могли курс вычислить. Если всё грамотно сделать, то они могут вообще подумать, что это разные дирижабли. Ну и догнать нас мало кто сможет — если сразу не зажмут, то скорее всего, на самом полном получится уйти.

— Ну ладно, — вздохнул я, — давайте, постарайтесь как следует, почтенный. Нам к полякам попадать никак нельзя — и на важную встречу опоздаем, и от грабителей откупаться для семейства будет позором. Кое-кто над нами с удовольствием посмеётся.

Ночевали мы в небольшом местечке Ковно, где был крохотный воздушный порт, даже меньше дерптского, хотя такое нелегко себе представить. Экипаж подвесил снаружи и подсоединил шлангами мягкие ёмкости, по виду из какой-то грубой ткани вроде брезента, которые, наполнившись, приняли форму длинных сосисок.

— Рассчитывайте на то, чтобы нам хватило топлива долететь потом до Дрездена, капитан, — заметил я Науму, который трудился наравне со своим крохотным экипажем.

— Хватит с небольшим запасом, — кивнул он. — Не беспокойтесь, господин, всё рассчитано.

Знаю я, чем обычно кончается это «всё рассчитано». Однако нервировать его своими замечаниями я не стал, а молча кивнул и отошёл, чтобы не мешать экипажу делать своё дело. Мы должны доверять профессионалам и спокойно ждать, когда они облажаются по полной.

Экипаж трудился, активно используя специальные воздушные термины, которые мне пришлось неплохо изучить в своём прошлом путешествии. Заслушавшись, я пришёл к выводу, что по словарной части воздушники ни в чём не уступят морякам, и не сразу обратил внимание, что привычное название «Бодрая чайка» скрылась под полотнищем с надписью «Каллиграфия».

— А что это, капитан? — полюбопытствовал я.

— Мы вне коридоров каждый раз под новым названием летаем, — охотно объяснил он. — Чтобы нас не узнали, значит.

— Очень разумно, — не мог не признать я. — Но при чём здесь каллиграфия?

— Не знаю, — пожал он плечами. — Наверное, просто слово красивое. Это наш механик придумал, мы по очереди названия придумываем. Скорее всего, в своих книжках слово вычитал.

Я только хмыкнул, не зная, что здесь можно сказать. Наконец все баки были залиты под завязку водой и спиртом, с криками и руганью дирижабль был должным образом отцентрован, и под жизнерадостный вой турбины мы начали набирать высоту и скорость. За спиной у нас уже розовела заря, а впереди лежала Польша.

— Мы что, поднимаемся, капитан? — спросил я, наблюдая, как деревья под нами становятся меньше.

— Да пора уже, — озабоченно ответил Наум, сверяясь с картой. — Мы слишком долго метались из стороны в сторону, сейчас надо понять, где точно мы находимся.

— Нас сейчас издалека видно, — отметил я довольно очевидный факт.

— Думаете, нас ещё не заметили? — усмехнулся тот. — Уже давно и заметили, и курс наш определили. Мы уже пару постов проскочили, один раз нас даже догонять пробовали, но быстро отстали. Сейчас определимся по ориентирам и опять спустимся, будем след путать.

Я только покачал головой. Хлеб у контрабандистов лёгким определённо не был.

— Нам сейчас первым делом надо выбрать какой-нибудь лес, и заякориться на подходящей опушке, — объяснил капитан. — Нужно подвесные баки отсоединить и убрать, они нас здорово тормозят. Сразу вёрст пять — семь в час выгадаем.

Дополнительное топливо мы уже полностью выбрали, подвесные баки съёжились, и свободно болтались на ветру. Брудно давно осталось в стороне, но это всё, что я мог сказать о нашем местоположении, и судя по всему, капитан мог сказать немногим больше. Слишком уж извилистым маршрутом мы шли, то ползли, прижимаясь вплотную к земле, то мчались полным ходом, поднявшись немного повыше.

— Отклонились немного к югу, — наконец с облегчением объявил Наум. — Но совсем чуть-чуть, просто обошли с другой стороны Ченстохов, отсюда его даже можно различить севернее. Тут дальше на запад как раз есть подходящий лесок, там и снимем баки.

— А нельзя просто над лесом лететь, чтобы нас наблюдатели не заметили? — пришёл мне в голову вопрос.

— Они ведь тоже не дураки, — хмыкнул Наум. — Леса с воздуха патрулируются, там ещё сложнее незаметно пройти. А этот лес как раз не такой большой, чтобы туда патруль посылать, и крупных поселений рядом нет. Даже если нас заметят, быстро сообщить не смогут.

С уборкой баков заметно нервничающий экипаж справился за полчаса, и скоро мы опять неслись почти над верхушками деревьев.

— Опасный здесь маршрут, — пояснил мне капитан. — Этим путём из Ливонии янтарь везут, здесь поляки как раз за курьерами и охотятся. Вот на маршруте «Север — Юг» на курьеры и внимания не обращают, правда, там и движение побольше. Ну, ещё час — полтора, и станет полегче.

— А что это за маршрут «Север — Юг»? — поинтересовался я.

— Из германских княжеств в Дакию [233] и дальше к греческим попам. На север везут в основном продукты, а из империи на юг ткани, посуду, да много чего возят. Там у контрабандистов дирижабли побольше. Поляки за ними часто даже не гоняются, просто налог за пролёт берут.