Чтение онлайн

— А почему вы думаете, что в этом кто-то ещё участвовал? — непонимающе посмотрел на меня Кельмин, и такое же непонимание отразилось на лицах остальных. Ну, кроме Ленки — она слишком хорошо меня знала, чтобы чему-то удивляться.

— Давайте попробуем проанализировать ситуацию, — с удовольствием предложил я — мне всегда нравилось потрясать аборигенов демонстрацией методов Шерлока Холмса. Не всегда, правда, получалось — у Шерлока это как-то половчее выходило.

— Итак, факт номер один, — начал я. — Владеющие не должны были находиться на дирижабле, но они каким-то образом там оказались. Причём сразу два Старших Владеющих.

— Почему не должны были находиться? — удивился Антон.

— Потому что они там совершенно не нужны, — объяснил я. — У пиратов нет задачи уничтожать дирижабли торговцев, им нужно эти дирижабли захватывать. А Владеющий как раз наоборот, может уничтожать, но захватить что-то не в состоянии. Поэтому пираты и используют большие и быстрые дирижабли с абордажной командой на борту, а не курьеры с Владеющими. Зачем пирату возить с собой магусов, которые станут забирать себе бoльшую часть добычи, но при этом ничего не будут делать? Владеющим же не с кем там сражаться, у торговцев своих магусов нет.

— Например, чтобы защитить абордажную команду от пуль защитников, — неуверенно возразил Кельмин.

— Рядовой пират — это расходный материал, никто его беречь не станет. И уж точно никто не станет нанимать для этой цели Старших Владеющих.

Антон согласно кивнул, аргумент до него явно дошёл. Ну, это и понятно — кому, как не бывшему вольнику знать всё о расходном материале?

— А раз Владеющих там быть не могло, но они всё-таки были, — продолжал я, — то это значит, что нападавшим было прекрасно известно, и чей это дирижабль, и что он перевозит. Информация, скорее всего, утекла из ближайшего окружения герцога Оттона — здесь нужно вспомнить, что дирижабль был обычным торговцем, и нашего герба на нём не было. Во время погрузки посторонних к нему тоже не подпускали. То есть работники порта могли узнать, что некий дирижабль везёт какой-то ценный груз, но этой информации явно недостаточно, чтобы наш неизвестный оппонент срочно договаривался с воеводой Торуни и присылал ему Старших Владеющих.

— А почему ты не допускаешь, что эти Старшие служили самому воеводе? — спросила Ленка.

— Мне не очень верится, что воевода мог действовать в одиночку, — подумав, ответил я. — Кто такой воевода Торуни, чтобы ему докладывали из ближнего круга герцога Баварского? В такое ещё можно было бы с некоторой натяжкой поверить, если бы дело происходило в Дрездене — тамошние купцы активно торгуют с Ливонией, и у дрезденцев есть хорошие связи среди поляков. Но в Регенсбурге? В жизни, конечно, случаются всякие невероятные вещи, но я склоняюсь к другому варианту: шпион в окружении герцога работает на какого-то германского владетеля или, может быть, на церковного иерарха, и этот шпион сообщил своему хозяину о предстоящей переправке золота. Тот договорился о совместных действиях с воеводой Торуни и прислал в Торунь своих людей — иначе воевода мог бы решить, что раз он сделал всё сам, то делиться вовсе не обязательно.

— А может такое быть, что это попробовал провернуть сам Оттон?

— Я уверен, что нет, — уверенно заявил я. — Участие воеводы совершенно очевидно, установить его партнёра тоже вполне реально, да и вообще такие вещи сложно удержать в секрете. Мы можем на этом основании отказать в возмещении, и тогда получится, что герцог сам отдал воеводе часть своего золота, да ещё и получил при этом репутацию грабителя. И даже если представить, что его участие останется неизвестным, мы можем просто отказаться возмещать ущерб — триста ластов золота могут перевесить урон репутации. Конечно, для нас репутация на самом деле важнее, но герцог обязан учитывать и такой вариант. И неважно, по какой причине мы откажемся платить — для него любой из этих вариантов сводится к потере огромной суммы, так что риск слишком велик. Нет, Оттон к нападению непричастен.

— Тогда нам надо как-то узнать, кто причастен, — заметила Ленка. — И потом уже думать, что с ним можно сделать.

— Лучше всего было бы расспросить воеводу, — пожал я плечами, — но не думаю, что у нас получится пригласить его в подвал к Антону. Мне кажется, надо просто связаться с герцогом — пусть он разберётся, где у него течёт, и на кого шпион работает. Надеюсь, Оттон не откажется сообщить нам имя.

— Ну хорошо, с этим возможным партнёром воеводы пока неясно, — согласилась Ленка. — Зато всё ясно с самим воеводой. Что мы с ним сделаем? Для какого задания готовить команду?

— А что нам надо с ним сделать? — с искренним интересом спросил я. — Что ты предлагаешь?

— Ну как что сделать? — растерялась она. — Он же пират, разве нет? Значит, его надо как-то наказать, чтобы другим неповадно было.

— Здесь не всё так просто, Лен, — вздохнул я. — Можно даже сказать, всё очень сложно. Похоже, ты не совсем понимаешь, в чём суть польского пиратства. Дело в том, что они не пираты в привычном нам смысле слова. Они не грабят дирижабли, и, как правило, обходятся безо всяких абордажей. Они просто берут плату за пролёт — достаточно приемлемую плату, обычно пять процентов от стоимости груза. Торговцев такая ситуация вполне устраивает, так что всё, как правило, происходит ко взаимному удовлетворению. Но для нас это было, разумеется, неприемлемо — от пятнадцати ластов золота у воеводы морда бы треснула. И в результате выходит, что формально мы для всех контрабандисты, причём оказавшие вооружённое сопротивление силам правопорядка. Совершенно не удивлюсь, если они нам выставят претензию.

— Уже выставили, господин, — подала голос Есения Жданова. — Я буквально только что получила официальное письмо от воеводы Торуни, и ещё не успела доложить. Воевода выражает своё возмущение незаконным пролётом через территорию воеводства, нападением на дирижабль таможенной службы, и требует возмещения ущерба и примерного наказания виновных.

— О, вот ещё один интересный момент, — подчеркнул я. — Не слишком ли быстро воевода выяснил реального фрахтователя? Мы ведь это не объявляли. Явно он с самого начала знал, чей дирижабль пытается перехватить.

— Что мне ответить на его письмо? — деловито поинтересовалась Есения.

— Ответь в том ключе, что ни на какой дирижабль таможенной службы мы не нападали. Наоборот, это наш дирижабль был атакован неизвестным дирижаблем без опознавательных знаков, и с нашей стороны имела место исключительно самооборона с ограниченным применением силы. Это общая линия, которой мы будем придерживаться.

Жданова понятливо кивнула, быстро записывая что-то в блокноте.

— Погоди, Кени, — наконец, отошла от ступора Ленка. — Это что же получается? Что мы контрабандисты и вообще преступники?

— Оцени юмор ситуации, — я усмехнулся её потрясённому виду. — И как нам наказывать воеводу в таком случае? Если будет известно, что мы ему что-то сделали, то мы из контрабандистов превратимся в бандитов. А если наказать его так, что никто этого с нами не свяжет, то что это будет за наказание?

— Заходи, Вернер, — приветливо сказал герцог, — только тебя и ждём. Что ж, господа, раз мы, наконец, собрались, начнём. Трат у нас намечается многовато. Я бы сказал, даже слишком много. Давайте обсуждать: что нам совершенно необходимо, что можно отложить, а на чём получится немного сэкономить. Вернер, тебе слово. Выскажешься первым?

— Конечно, ваше высочество, — почтительно отозвался Вернер Фогт, камергер [403] герцога Баварского.

— Кстати, спрошу, пока не забыл… Как там прошла передача золота?

— Всё прошло нормально, ваше высочество. От Арди сообщили, что доставка прошла успешно. Наш представитель проконтролировал закладку в хранилище, никаких претензий к Арди нет.

— Мне сказали, что в Польше у них были какие-то проблемы.

— Пустяки, ваше высочество. Поляки разок попытались приблизиться, люди Арди их отогнали.