Чтение онлайн

Рядом сопел Марк. Повернулась к нему и прижала его маленькое, исхудавшее тельце к себе. Теперь остался только он. И малыш в животе. Теперь Марк старший ребёнок в семье.

В семье ли? Смогу ли я простить Лёшу? Простить за то, что оставили её там?

Я закрыла и глаза и попыталась вспомнить малейшие детали.

По началу, все было хорошо. Мы почти дошли до границы города, но перед тем как покинуть его пределы, нам необходимо было пополнить припасы и найти кое-какие необходимые вещи.

Выбрав с виду целый склад-магазин, мы направились к нему. Внутри было тихо и спокойно. Лёша пошёл первым, чтобы проверить безопасно ли там и когда он подал нам сигнал, гора с плеч рухнула с оглушительным грохотом, ведь мы прошли мимо нескольких магазинов и этот был последним на нашем пути.

Торговый центр встретил нас полумраком и смрадом протухшей еды, но мы знали, что в отделе консервированных продуктов можно хорошо поживиться, поэтому сразу направились вглубь магазина. Если задуматься, то это даже хорошо, что здесь так воняет. Вонь прекрасно маскирует наш запах.

Сначала мы до отвала наелись и напились, попутно набивая рюкзаки снедью. Настроение поднялось так, что дети даже начали играть в салки. Когда же они начали шуметь, пришлось их успокоить.

Было единогласно решено остаться здесь до утра, чтобы отдохнуть и решить какие припасы нужнее, так их набралось настолько много, что рюкзаки стали неподъемными.

Моника ходила по рядам и высматривала разные любимые вкусности.

Не раз она залезала по стеллажам на самый верх за той или иной сластью. Приходилось ругать её и страховать, чтобы она благополучно спустилась, но как только мы отворачивались, она снова принималась за своё.

В один момент мы заспорили с Лешей - стоит ли брать с собой спальные мешки. С одной стороны - идти нам предстояло еще несколько дней. Ночами было довольно прохладно и поэтому спальники бы очень пригодились детям. С другой - это лишний вес.

Мы с Лешей увлеклись сборами и подготовкой к завтрашнему рывку и поэтому не сразу услышали подозрительные звуки.

Когда же мы обернулись на звук, было поздно.

Дальше картинка будто замерла.

Вот я вижу летящую вниз с верхнего стеллажа Монику. Она пронзительно кричит "ма-а-а-ма-а-а". За ней летит, какая то жуткая тварь с перепончатыми крыльями. А дальше... Дальше нас накрывает волна этих летучих мышей-переростков. Пробиться к дочке мы так и не смогли...

Я лежала на голом, холодном полу и все время прокручивала в голове произошедшее. Мне казалось, что мы что-то упустили, что у Моники был шанс спастись, но это был лишь самообман.

Дышать стало так трудно. Хотелось выть, а ещё лучше умереть. Только лишь Марк заставляет меня дышать. Ради него я должна жить.

Так и лежала - вдох, выдох, вдох...

Через какое-то время Лёша тронул меня за плечо. Обернулась, молча смотрю.

– Тебе нужно поесть.

Молча дернула плечом и отвернулась.

– Я ходил к ней. Ходил когда вы были в безопасности.
– я закрыла глаза, ибо то, что он говорил лишало последней надежды.
– Там... только кровь и её разорванная одежда. Её больше нет.
– хриплым срывающимся голосом сказал он.
– Её нет. Эти твари спали. Я смог забрать наши вещи, но её не нашёл. Они.. Они...
– его голос сорвался и он замолчал.

Я повернулась к мужу и все поняла. Поняла, что вела себя как полная дура, как эгоистка, как самая худшая мать на свете. Страх и горе лишили меня разума и когда я рвалась к погибшей дочери, Лёша спасал нашего сына... И меня. В первую очередь он отвёл нас в безопасное место, а потом вернулся к ней. Иначе мы могли все там погибнуть.

– Спасибо.
– охрипшим голосом прохрипела я, - Спасибо, что спас Марка! И меня. Ты не виноват. И... Прости. Я не ненавижу тебя!
– слезы лились градом. Я не плакала, просто из глаз нескончаемым потоком лилась вода.

– Тише! Тише! Тебе нужен покой. И еда!
– Лёша протянул мне открытую банку тушёнки - извини, греть нельзя - запах может привлечь тварей.

Я пристала, стараясь не потревожить Марка и взяла банку. Есть холодную тушенку то ещё удовольствие. Жир обволакивает зубы, язык, мясо куском застряло в горле.

– Не могу! Не могу, забери её. Тошнит.
– отдала банку Лёше, продышалась - Вроде отпустило. Нужно покормить Марка.

– Не нужно. Не тревожь его. Ему нужен сон. Он пережил большой шок. Пусть спит. И ты спи. Я посторожу.

Я покачала головой, зная, что уснуть не смогу, но послушно легла. И, благополучно отключилась. Наверное у мозга тоже есть предел. И своего я сегодня достигла.

Проснувшись я увидела всё ту же темноту. Только что-то изменилось. Звуки. Прямо над головой что-то скреблось и скулило. Марк вцепился мне в руку и задеревенел от страха. Мой малыш боялся даже вздохнуть.

– Марк, дыши.
– тихонько прошептала ему на ухо.
– Нужно дышать! Им нас не достать! Они не знают что мы здесь. Все будет хорошо! Мама с папой с тобой!
– я и не заметила, как стала крепко прижимать к себе сына.

– Моника?
– одними губами спросил Марк.

– Нет, детка. Моники с нами нет.

Я шла по какому-то тёмному помещению. Вокруг была разруха, грязь и стекло. Приходилось ступать очень осторожно, так как я была почему-то босиком. Этот факт показался мне очень странным, но я все никак не могла вспомнить: где и при каких обстоятельствах я оставила обувь? А ещё было странным то, что я знала, куда мне идти. До поворота, направо, четвёртая дверь слева.

И я шла. Я должна войти в ту дверь. Зачем? Не помню. Но это жизненно необходимо.

Я чувствую, что меня поджимает время и стараюсь идти все быстрее. Но тут так много стекла. В какой-то момент я уже перехожу на бег, потому что время стремительно истекает. Я слышу всхлипы и тихий плач, от которых разрывается сердце. Бегу уже со всех ног. Вот он, поворот, осталось добежать до четвёртой двери... И тут хруст, резкая боль - я все-таки наступила на стекло. Я вскрикиваю и... Просыпаюсь.

Я уже со счета сбилась, сколько раз мне снился этот сон. Лёша говорит, что это посттравматический шок от потери дочери. Будто мой разум не может свыкнуться с этой мыслью и постоянно ищет ее.

Но, хотя я с ним согласна, каждый раз я прокручиваю этот сон в голове, чтобы вспомнить хоть какие-то подробности, которые я не заметила раньше.

В этот раз я точно помню, что всё стекло на полу было синего цвета. А ещё я там видела какую-то эмблему или логотип. Только он все время ускользал из памяти. И все свободное время я пыталась его вспомнить. Что же там такое? Что-то круглое и сбоку... Не помню. Я зажмурилась, чтобы воспроизвести перед глазами логотип.

– Что такое?
– спросил Лёша заметив, что я зажмурилась.
– Что-то болит?