Чтение онлайн

В последние дни Лёша стал как-то чрезмерно меня опекать. Наверное, каждый по-своему переносит потерю.

– Нет-нет. Все хорошо. Я просто пытаюсь вспомнить.

Но то, что успокоило бы меня, только сильнее разволновало Лёшу.

– Ты опять про сон? Ты должна перестать себя изводить! Так и с ума сойти можно!

Уже трое суток мы сидим в этом подвале, тк твари все время кружат где-то рядом. Они чувствуют наш запах. Знают, что мы где-то здесь затаились, но не могут до нас добраться. Трое суток в темноте и молчании. Может оно и к лучшему - почти все это время мы спали. Организм будто отыгрывался за весь недосып, за эти погони и за огромные выбросы адреналина в кровь. И если бы не один и тот же сон, то я была бы даже благодарна за такую передышку, за возможность спокойно погоревать.

Как оказалось, мы находимся в подсобном помещении цокольного этажа злополучного торгового центра и выйти отсюда пока не представлялось возможным.

Марк не отходит от меня ни на минуту, все время цепляется за мою руку. И он совсем перестал говорить. За трое суток я не услышала от него ни одного слова. Лёша говорит это последствия психологической травмы и как только мы окажемся в безопасности, Марк пойдёт на поправку. Скорей бы. За дни, проведённые на улицах города, я потеряла надежду на безопасное место.

– Обед готов!
– торжественным шёпотом провозгласил Лёша.
– Ну что, Марк, проголодался?

Марк почти никак не отреагировал. Он лишь пожал одним плечом и безразлично посмотрел на отца.

Состояние сына меня очень беспокоило. Он перестал говорить, плакать, пугаться. Он стал как робот. Если дашь ему еду - ест, не дашь - не попросит. Нужно идти - идёт. Скажешь спать - спит. Может, конечно, это защитная реакция, но мне больно видеть сына таким. Мы с Лешей все время пытаемся его разговорить, но вся его реакция это безразличное пожимание плечом и пустой взгляд.

Усевшись за импровизированный стол, состоящий из сложенных рядом рюкзаков, мы наперебой старались нахваливать еду, но реакции от Марка все равно не добились.

Механически пережевывая еду, сын даже не смотрел в нашу сторону. Съев свою порцию, он отошёл от "стола" и улегся.

– Когда мы сможем выйти отсюда? Я не могу его видеть таким!
– шептала я Лёше. – Может, мы его на улице растормошим?

– Не знаю, Ксюш.
– муж опустил голову.
– Завтра я попытаюсь выйти. Но было бы лучше переждать ещё пару дней.

– Нет, Лёша, мы выходим завтра! А сейчас всем спать. Завтра трудный день.

Уже привычно проснувшись от мнимого пореза ноги, я встала и отошла от моих любимых.

Теперь я знала, что за здание мне снится и почему я должна войти в ту дверь. Там была Моника.

Решение созрело мгновенно. Я должна идти. Не Лёша, не все вместе, а только я.

Если я погибну, то у Марка есть ещё отец, который сможет спасти, защитить его!

Стояла и чувствовала себя самой худшей матерью на свете. Марк свернулся клубочком и выглядел таким маленьким, таким хрупким. Ему нужна защита, ему нужна мама!

Но я не могла поступить иначе. Я знала, что если не отправлюсь туда, то это видение будет мучить меня всю жизнь.

Агробашня. Именно она снилась мне постоянно. Именно у агробашен были синие стёкла на первых этажах. Именно там был такой дизайн. И логотип. Я вспомнила его. Круглый знак с пшеницей в центре.

Ближайшая агробашня находилась рядом с этим злосчастным торговым центром, но мы не пошли туда, потому что все окна там были разбиты. Именно туда Моника могла побежать, чтобы спрятаться от мутантов.

Я чувствую она там! Я не знаю как и откуда, но я точно знаю, что моя дочь жива. И ждёт меня.

А может быть, я просто сошла с ума? Как маленькая девочка могла выжить в том аду?

Нет-нет! Она жива! Я чувствую это!

Марк прости! Я люблю тебя очень, но у тебя ещё есть отец, а Моника там одна!!! Я должна!

Развернувшись, я тихонько зашагала к выходу.

Лёшу я не стала будить, потому что он не только не отпустил бы меня, но и попытался бы "образумить".

Он считал мои сны лишь попыткой защититься от горя, постигшего нас. Подолгу он разговаривал со мной об этом. Уговаривал принять потерю и боль. По началу я верила ему, пыталась слушать голос разума, но моё сердце вопило, что она жива!

И теперь я знала, что он ошибается! Я чувствовала, что Моника там!

В глубине души тлел страх, что это лишь плод моего больного воображения. Что, уйдя за Моникой, я всего лишь пытаюсь покончить, таким образом, с собой. Что я предаю Марка и Лёшу.

Я отгоняла этот страх от себя как можно дальше, потому что если есть хотя бы микроскопический шанс, что дочка жива, то я не упущу его. Я не брошу её!

Дойдя до двери, я столкнулась с первой проблемой - дверь была запрета и забаррикадирована изнутри. Если я выйду, то мне придётся либо оставить дверь открытой и тогда любой мутант может зайти и напасть на моих любимых. Либо мне придётся закрыть дверь снаружи и тогда, если я погибну, они не смогут выбраться.

Что же мне делать?

Я стояла у двери и лихорадочно пыталась придумать выход.

В голову приходила только одна мысль и я ухватилась за неё.

Подошла к Марку и нежно погладила его по щеке. Он мгновенно проснулся и подскочил.

Я приложила палец к губам, показывая, что шуметь нельзя. Взяла его за руку и подвела к двери.

– Марк, сыночек мой любимый! Маме нужно уйти.
– зашептала я ему на ушко.
– Ты должен закрыть за мной дверь! Только тихо! Не буди папу!

Марк молча смотрел на меня, а я поспешно начала разбирать завал около двери, опасаясь, что проснется Лёша и не отпустит меня.

– Мама ты бросаешь меня?
– тихо спросил Марк.

Этого хватило, чтобы разбить мою решимость в пух и прах.

Марк, мой маленький сыночек, наконец-то заговорил.

– Ну что ты, милый!
– прошептала я, давя слёзы.
– Я лишь хочу поискать Монику.

– Может, тогда разбудим папу и все вместе пойдём?
– с надеждой спросил сын.

– Нет, солнышко, нельзя! Мы не можем так рисковать! Всем вместе опасно, а я одна, тихонечко проберусь. Я очень быстро схожу. Обещаю!
– с этими словами я поцеловала Марка и открыла дверь.
– Запри дверь, детка. Люблю тебя!!!

– А я тебя!
– прошептал сын, закрывая дверь.

Я стояла в кромешной тьме, совсем не понимая, что делать дальше. Решение идти к агробашне было настолько спонтанным, что я не успела подготовиться. Рукой нашарила стену и пошла вдоль неё. Включить фонарь очень страшно, но все равно придётся, чтобы увидеть хотя бы направление, куда идти. Я зажала линзу фонаря ладонью и включила его. Убрала руку лишь на мгновенье. Луч света ослепил меня и я снова зажала его рукой. Замерла, прислушиваясь. Никого.