Чтение онлайн

Я поднимался вслед за ним по витой лестнице. Дышалось свободно, мышцы не знали усталости, сердце билось ровно. Мне досталось поистине замечательное тело! Какого нет ни у одного человека. Конечно, это не божественная плоть бессмертных, но по ощущениям очень даже похоже.

То и дело попадались двери.

— Это лаборатории, — пояснил Николай, проходя мимо очередной. — Мы идём в ту, где я делаю гомункулов. Слышишь?

Сосредоточившись, я понял, что до нас доносится приглушённый лай. Заметив, что я понял, что он имел в виду, Николай слегка улыбнулся и кивнул.

— Да, это псы. Те, души которых служат для создания гомункулов. Самые обычные и породистые — это не имеет значения. Мне поставляют их из питомников.

До изгнания у меня были собаки — Ставр и Гавр. Огромные свирепые псы, сторожащие врата в Нижний мир. Интересно, нашли они общий язык с моим преемником, приняли его власть над собой? Сомневаюсь. Больно уж оба были своенравны. Даже мне не сразу удалось приручить их.

Мы поднялись ещё на пару десятков ступеней и остановились перед очередной дверью. Её, как и остальные, покрывали начертанные белой краской символы.

— Готов увидеть место… своего рождения? — серьёзно спросил Николай и, не дожидаясь ответа, отворил. — Прошу! Только ничего не трогать! — добавил он поспешно.

Я переступил порог, оказавшись в полутёмной комнате с одной закруглённой стеной и двумя обычными. В сечении она напоминала отрезанный кусок сыра. Или пиццы.

Раздался щелчок. Это Николай поднял небольшой рубильник, закреплённый на стене. Тотчас помещение залил абсолютно белый ровный свет.

— Сюда! — схватив меня за руку, алхимаг потащил меня между нагромождениями банок, металлических цилиндров, ящиков, коробок и невообразимо сложных, разнообразных и прекрасных, с моей точки зрения, приборов. — Вот! — Николай затормозил только перед огромным, вертикально поставленным стеклянным цилиндром, закрытым сверху и снизу стальными «крышками».

От широкого постамента тянулись провода и шланги, исчезавшие за столами, на которых громоздились склянки и ворохи свитков, возвышались стопки толстых потрепанных фолиантов. Вокруг стекла плавали в воздухе светящиеся формулы и символы. Все они были соединены множеством тонких линий, образуя единую систему. А внутри цилиндра… находилось то, что безраздельно завладело моим вниманием, намертво приковав к себе взгляд.

— Это и есть биомасса, — сказал Николай. — А ёмкость — чан, где она под влиянием реактивов и направленных потоков энергии постепенно превращается в гомункула. Примерно через три дня из того, что ты видишь, получится человеческое тело. Такое же, как твоё. Из него я сделаю пажа, которого ждёт Его Светлость. Этот сгусток клеток я разморозил и положил в чан перед выездом во дворец. Как видишь, он уже подрос. Правда, узнать в нём будущего гомункула пока невозможно. Это потому что человеческое дитя проходит стадии развития эмбриона, а гомункул выстраивается из клеток, словно конструктор — из кубиков. Никому не известно, в каком порядке невидимый архитектор начнёт их соединять. Поэтому порой в этом чане появляется нечто поистине жуткое.

Трудно было представить, что из того, что я видел сейчас, может получиться человек.

— А вот здесь я делаю арматориумы, — взяв меня за руку, Николай подвёл меня к широкому столу, уставленному химической посудой.

В центре помещалась небольшая плавильная печь, сейчас погасшая. Рядом с ней возвышался куб, составленный из множества элементов розового и белого мрамора.

— Смешав все элементы, основным из которых является драгоценная белая ртуть, я заливаю сплав вот сюда, — алхимаг указал на маленькую воронку в верхней части громоздкого прибора. — Металла требуется совсем немного, потому что куб превращает его в очень-очень тонкую, гибкую, но прочную сеть. В некотором смысле, она может считаться даже жидкой, хотя это не совсем верно. Скорее, сплав сохраняет тягучесть и поэтому способен принимать любую форму в теле гомункула и восстанавливать разрывы. Арматориум — это нечто вроде нервной системы, создающей подобие разума. За счёт него гомункулы порой кажутся почти настоящими людьми. Но на самом деле они — просто биоавтоматы.

Я слушал, но доносящийся справа настойчивый лай время от времени заставлял меня поворачивать голову, хотя за стопками книг ничего не было видно.

— Твоё тело отличается от обычного человеческого не только этим, — сказал Николай, отпустив мою руку. — Оно не станет расти, если не вводить в него необходимые химические элементы. Сейчас это не имеет значения, потому что ты и так выглядишь… являешься крупнее, чем положено по возрасту. К счастью, твоей мамы давно не было дома, как бы парадоксально это ни звучало. Но Еремей не слепец. Он заметил разницу, хоть ничего и не сказал. Заметят её и другие, кто знает тебя. Например, Михаил. Не знаю, как ты выкрутишься. Может, пока даже и к лучшему, что у тебя пропал голос, — Николай невесело усмехнулся, давая понять, что шутит.

Он взял со стола прибор, похожий на фантастический пистолет. Ещё он напоминал шприц, который алхимаг вводил мне в живот.

— С помощью этого я однажды начну снабжать твоё тело элементами, из которых оно станет строить новые клетки. Думаю, года через два, — алхимаг положил инструмент назад. — С человеческим телом так не получится. Оно растёт само по себе. Повинуясь генетике, питанию, физическим нагрузкам и другим внешним факторам. Да, тело гомункула не такое, как человеческое. Его части не приживаются при попытке подсадить их к настоящему. Многие Лекари в старину пробовали, пытаясь решить проблему потери конечностей. К счастью, мы научились регенерировать ткани с помощью трансмутации, — Николай вдруг посмотрел на меня с неожиданной лаской. В карих глазах его мелькнули весёлые искорки. — Ну, я вижу, что тебе не терпится поглядеть на щенков. Не зря я всегда утверждал, что нельзя помещать учеников и животных в одной комнате. Никакого толка из таких занятий не выйдет!

Алхимаг повёл меня между столами, и вскоре я увидел четыре клетки, в которых скакали щенки разных пород. Ни один не походил на другого.

— Им суждено стать душами гомункулов, — сказал Николай. — Это не убьёт их, не волнуйся. Скорее, наоборот — подарит новую жизнь.

Про новую жизнь мне объяснять не требовалось. Знал не понаслышке. И про смерть — тоже.

Я смотрел на собак, и на моём лице медленно появлялась улыбка. Вдруг в голову пришла мысль, и я завертел головой в поисках бумаги. Взял с ближайшего стола листок и огрызок карандаша.

— Что такое? — спросил Николай, наблюдая.

Я протянул ему записку. «Который был для меня?» — значилось в ней.

Алхимаг прочитал и поднял на меня глаза. Он понял, что я имел в виду.

— Вот этот, — рука указала на клетку с чёрным гладкошёрстным щенком.

Я наклонился к ней, разглядывая собаку. Просто прелесть! Умные жёлтые глаза, острые уши, белые зубы, сильные лапы. Животное походило на маленького Ставра. Не внешне, конечно. То-то был лютым чудищем, если честно. Но всё же, что-то общее неуловимо просматривалось.

Отобрав у отца записку, я добавил ещё один вопрос.

— Хочешь взять его себе? — прочитав, удивился алхимаг. — Но… собак не держат в качестве питомцев. Лучше уж купить…

Он замолчал, не договорив, потому что я изо всех сил замотал головой.

— Нет? Хочешь его? Ну… ладно. Почему бы и нет. Но с ним придётся гулять, ты же понимаешь?

Я кивнул и показал два пальца.

— Верно, дважды, а лучше трижды в день, — сказал Николай.

Я указал на щенка, а затем сложил руки на груди, словно прижимая кого-то.

— Сейчас? — удивился Николай.

Снова кивок. Надо же, какой понятливый. Может, в этом мире люди умнее, чем в предыдущем?

Вздохнув, алхимаг снял с крючка ключи и отпер клетку. Вытащил трясущегося от возбуждения щенка.

— Ну, держи. Смотри, чтоб не укусил.

Он вручил мне собаку, и я сразу стиснул её в объятиях. Горячий язык лизнул меня в подбородок, и неожиданно для себя я беззвучно рассмеялся. Ощущения были странные, но приятные: словно в животе кто-то мягко щекотал.