Чтение онлайн

— Водки нет, — вдруг заявила она, окинув меня опытным торговым взглядом.

Я даже опешил, как она верно с порога определила цель моего визита.

Продуктовый магазин оказался совмещенным с хозтоварами, где кроме навесных замков, мыла и гвоздей, даже продавали «Хну» в бумажных пакетиках. На которых значилась красноречивая надпись: «Средство для окрашивания, укрепления волос и уничтожения перхоти».

Я раскрыл рот. После городских магазинов, называвшихся по профилю («Мясо», «Спорттовары», «Вина-воды» и прочий хлеб), удивляло, что здесь продавалось абсолютно все. Но сейчас — кроме водки и, разве что, копченной колбасы. Широкий ассортимент товаров. Не дефицитных, но нужных в повседневной жизни селянина: от спичек до поливочного шланга.

Однако меня интересовал алкоголь. Конечно, распивать я его с подозреваемым не собирался, но и рушить легенду перед Люсей не хотелось. Может, Ковригина там вовсе не окажется, и ее услуги по поиску писателя, мне еще понадобятся.

Скрипя половыми досками, окрашенными в цвет кирпича, я приблизился к прилавку с алкоголем. Каково же было мое удивление, когда там, среди разной бормотухи, я обнаружил его… Коньяк армянский. Не бог весть какой, три звезды всего, за 4 рубля и 12 копеек.

Купив эту бутылку, еще прихватил минералку.

— Андрей Григорьевич, — раздался вдруг за спиной знакомый голос. — Вы ли это?

Я обернулся, мне улыбался неполнозубой улыбкой Сема Кондейкин — станочник, сосед убитого Парамонова.

— Вот так встреча! — тянул он ко мне сухую, как палка, руку. — А вы как здесь?

— По делам, — буркнул я, на всякий случай поглядывая в окно, где в моей машине сидела провожатая.

Убедился, что она не видела, как Сема ко мне подвалил.

— А у меня здесь маман живет, — потянуло на общение старого знакомого. — Частенько в Камышево бываю, по хозяйству подмочь да проведать. А это ваша машина там? А Люська, получается, с вами теперь?

Мужичок скосил хитрые глазенки в окошко.

— Много будешь знать — не успеешь состариться. А ты откуда Люську знаешь?

— Пф-ф… — выдохнул Сема. — Так ее вся деревня знает, особенно мужики.

— Ладно, Сема, бывай. Не болей и не пей, — я зашагал к выходу.

— Погодите, Андрей Григорьевич, вы же обещали меня привлекать по вашим делам в качестве понятого, а что-то ни слуху ни духу от вас.

— Тише ты… — остановившись, зашипел я. — Придет время, позвоним. А пока жди… Ты еще пригодишься нашей Родине.

— Служу Советскому Союзу, — прошептал Кондейкин, ощутив свою сопричастность к чему-то важному и секретному. — А когда позвоните?

— Скоро, Сема, скоро….

Я поспешил покинуть магазин, пока Кондейкин не выдал меня и не раструбил на всю деревню, кто я есть на самом деле — сложно было бы объяснить ему прямо сейчас, что я тут, что называется, под прикрытием работаю. Ведь неизвестно еще, удастся ли застать Ковригина, поэтому лучше, чтобы пока никто не знал о цели моего визита. К тому же Федя и Сашок куда-то запропастились. Видать, так и не смогли поймать тачку. Да и ладно, что я, с писателем, с книжным червём не справлюсь?..

Я сел в машину, а Люська вдруг заявила:

— Ой, я же сигарет хотела купить, я сейчас!

Она выскочила из машины, та снова покачнулась. Я хотел было предложить, что сам куплю, но женщина уже топала по облезлым доскам крыльца.

Вот блин! Сейчас с Кондейкиным пересечется, похоже, они знакомы…

Я было кинулся за ней, но она уже столкнулась на выходе из магазина с Семой. Тот, завидел ее, чуть в куске тюля не запутался, что свисал в дверном проеме с рыболовными грузилами внизу.

— Ба! Люсьен! — расплылся в щербатой улыбке Сема. — Сколько лет, сколько зим!

— Ага, — хрюкнула дама. — С прошлой недели не виделись.

— Заходи сегодня вечерком на огонек, — щебетал Сема, — у маман как раз наливочка подошла, пробу снимать будем. Я карасиков наудил, вечером в сметане зажарю. Пальчики оближешь.

— Ой, Сёмка, — скривилась Люська, многозначительно оглядываясь на меня. — Вишь, некогда мне, я товарищу писателю помогаю.

— Какому писателю? — икнул Кондейкин, таращась мне за спину, будто я прятал там еще одного человечка.

— Славику, — кивнула на меня Люсьен. — Вот, познакомьтесь…

— Э-э… — раскрыл рот Сема, но я не дал ему собраться с мыслями и перебил:

— Да мы знакомы с Семеном, я как-то писал статью про его цех…

Я отчаянно подмигивал Кондейкину, пока Люська распутывала занавеску от мух, чтобы войти в магазин.

Сема оказался не таким дураком, как выглядел, сообразил, что дело конспиративное, и мигом рот захлопнул, провожая вожделенным взглядом широкую, цвета индиго, задницу Люськи.

Та скрылась в недрах магазина, а я притянул за локоток Кондейкина и покрутил пуговку клетчатой рубахи у него на груди:

— Слушай сюда, Сема, я на задании, и меня зовут Славик. Я писатель, и ни к каким органам отношения не имею. Усек?

— Угу, — восторженно выдохнул он, уже мысленно включив себя шпионские игры. — А что у вас за задание?

Я хотел было снова отправить его в баню, придерживаясь привычного постулата: «Чем дальше в лес, тем третий лишний», но в последний момент передумал. Все-таки Сема многих знает в Камышево и может оказаться мне полезным.

— Ковригина знаешь? — заговорщически проговорил я.

— Сильку-то? Писаку нашего? Конечно!

— Где он сейчас?

— У себя на «фазенде» был. А что? Натворил он чего?

— Короче, Сема… Слушай твою первую боевую задачу. Мы с Люськой к нему едем, но там я хочу наедине с писателем потрещать. Сможешь Люську на жареного карпа к себе забрать?

— У меня только караси…

— Да пофиг!

— Эт я запросто! — оживился Кондейкин, окончательно убедившись, что отношений у нас, даже кратковременных, с Люсьен не намечается.

— Молодец! Тогда едешь с нами.

— Так а что Ковригин натворил-то? Неужели убил кого? Или того хуже… На самогоне попался?

— Потом, Сема, все потом… Родина в тебя верит, — я похлопал его по плечу, — а пока держи язык за зубами. Если заберешь Люську в нужный момент, очень поможешь органам внутренним. И своим попутно…

— Понял, Андрей Григорьевич, — проникся Сема, прижав кулак к сердцу. — Ради органов все сделаю…

— Молодец, только называй меня Славиком, — я поморщился, подумал и добавил: — Нет, лучше никак не называй… Все, тихо… Наша дама идет. Садись в машину.