Чтение онлайн

Тяжело дыша, противник стер с глаз собственную кровь и капли дождя, насколько мог. Он явно меня не видел. Конечно, я уже встал и заходил сбоку. Получай! Выбросил вперед кулак. Странно, но парень не вырубился. А лишь поплыл. Крепкий.

— На, вытрись, — я швырнул ему на колени платок.

Он взял его и проморгался.

Я без сил сел рядом на мокрый асфальт. Морда кровоточила и горела. Одежда порвана.

— Черт возьми, какого хрена? Ты что, обезумел? — спросил я, трогая челюсть.

— Иди в задницу, — процедил он.

Сил продолжать схватку не было ни у него, ни у меня.

— Кто ты такой? — спросил я, сплевывая кровь.

— Ты прекрасно знаешь, кто я, — ответил он.

— Представь себе, но нет. Я только и знаю, что ты напал на участкового. Ранее, в середине августа, ты убил двух женщин и мужчину. А вчера — перерезал горло молодой девушке. Так?

— Это не я... — парень так энергично качнул головой, что снова поплыл, похоже, у него сотрясение.

Я кивнул:

— Разберемся. Ты же не Филатов, верно?

— Нет, — процедил парень. — Это и неважно. И если ты думаешь, что сломал меня, ты ошибся! Я не позволю вам сорвать то, к чему шел больше года!

— И что же это за цель? — прищурился я, сидя напротив и впившись в него испытывающим взглядом. — Ради которой можно крошить неповинных людей?

Он вдруг рассмеялся, хотя с побитой мордой делать это очень неудобно.

Вместо ответа на мой вопрос он с нескрываемой ненавистью произнес:

— Я знаю, кто ты. Ты Андрей Нагорный. У меня твои документы на квартиру, твой пропуск на ЧАЭС. Знай, гнида, я не позволю вам устроить аварию на электростанции! Только через мой труп! Зубами грызть буду, слышишь? Нихрена у вас не получится!

Что-то в его взгляде изменилось. Я даже привстал.

— Что ты об этом знаешь? Что знаешь об аварии восемьдесят шестого года? — принялся напирать я.

Он невесело рассмеялся.

— Смотри-ка, выходит, я не ошибся. И год знаешь. Может, еще и точную дату мне скажешь? Что, молчишь? — он выплюнул сгусток крови. — А хочешь, я скажу? Двадцать шестого апреля, ночью с пятницы на субботу!

Меня как током ударило.

— В час двадцать три ночи... — изумленно добавил я, а затем произнес то, чего ну никак не мог знать человек из этого времени: — Самая крупная техногенная катастрофа произойдет на четвертом энергоблоке Чернобыльской АЭС. Припять навсегда будет эвакуирована и станет городом-призраком, власти организуют зону отчуждения... А взорвавшийся реактор накроют железобетонным саркофагом!

— Черт возьми, откуда ты это знаешь? — теперь уже удивился парень, он смотрел на меня каким-то обезумевшим взглядом и добавил. — Погоди-ка, а когда развалится СССР?

— В декабре девяносто первого! — без раздумий ответил я, с удивлением уставившись на него.

— И появится Российская Федерация! — пробормотал он.

Повисла немая пауза. Был слышен только шум дождя и далекие раскаты грома.

— Да твою ж мать! — воскликнул парень. — Ты тоже попаданец?!

Год спустя, Москва, июнь 1986-го

Подмосковный дачный поселок на Рублево-Успенском шоссе дышал свежестью после летнего дождика. Здесь пока еще не обосновались олигархи и депутаты, хотя некоторые дачки не уступали по фешенебельности коттеджам будущего. Строились, однако, они на государственные деньги и выдавались партийцам, артистам, выдающимся спортсменам и прочим деятелям искусства.

Моя «Волга» остановилась возле неприметного домика, который резко контрастировал с солидными строениями-соседями.

— Хозяева! — я заглянул во двор через низкий заборчик. — Есть кто дома?

На огороде ковырялась средних лет женщина с узлом волос на макушке, увидев меня, он вытерла руки о передник:

— Андрей! Это ты?

— Он самый, — я распахнул калитку и вошел. — Привет, Лен, а где муж?

— Привет! Давно тебя не видела. Со свадьбы еще своей, наверное. Никита на речке, рыбу удит. Должен уже вернуться. Утренний клев дано прошел, вот сама жду. Да ты проходи в дом. Что встал, как не родной? Чаю будешь? Или что поплотнее? Картошечку на сале пожарю. Я мигом! С зеленым лучком и укропчиком. Вскуснотища!

— Спасибо, Лен, я тороплюсь. А вот мужа мне твоего надо повидать. Где там эта речка или пруд?

— Ну вот, только появился, сразу — тороплюсь. Да я ж откуда знаю его места рыбные?

— И много рыбы приносит? — поинтересовался я новым увлечением своего бывшего шефа.

— Да какая там рыба? Так, трех пескарей притащит для кота. Ты бы чаще к нам заглядывал, Андрей, а то Никита последнее время хмурый какой-то ходит. Видно, что по работе скучает.

— Я вот как раз по этому поводу и пришел.

Тут Лена уперла руки в бока и резко сдунула со лба выбившуюся прядь:

— Только не говори, что будешь убеждать его на службу вернуться. Не пущу!

— Эх, Ленок… Рожденный волком рыбу удить не должен. Не клеится у нас работа без любимого шефа.

— Так ты же сейчас руководишь межведомственной группой? Как так — не клеится?

— Формально я, а на бумаге — нет. Следователь всегда старший. Отказался я от должности следака, не мое это, в кабинете бумаги подбивать, мне простор нужен. Дали нам следователя, толкового, вроде, но все не то. Нет в нем жилки сыщика, как у Никиты Егоровича. Дела клепает он грамотно и в срок, и даже версии следственные сносные строит, вот только группа теперь наша, чувствую ослабла… Без муженька твоего. Авторитета, наверное, не хватает.

Но задобрить супругу Горохова комплиментами не удалось. Она только грознее нахмурилась.

— Никита только два месяца как спать нормально стал, — всплеснула руками хозяйка, — просыпался раньше и бормотал какую-то чушь про следственные действия, запросы и обыски. А ты его опять хочешь в этот дурдом засунуть? Ну уж дудки!

Я постарался не ухмыляться, услышав такие интимные детали про Никиту Егоровича. Я тоже мог проснуться, сжимая руку — будто держал в ней пистолет и уже готов нажать на спуск. Правда, мне всегда казалось, что в этом нет ничего такого.

— Ну ты же сама в погонах, Лен. В канцелярии работаешь, столько людей через тебя проходит, все видишь, все понимаешь.

— Потому и против, что все понимаю. Мне до пенсии еще пахать и пахать, а Никита свое отработал. Сполна долг Родине отдал. Все, баста. Пусть теперь Родина ему воздает.

— Не может Родина без него, ты уж прости… — улыбнулся я. — Да и мы, признаться, не можем. Ну, так что? Чай будет?

Возмущение Лены было праведным и бурным, но не погонит же она меня со двора. Впрочем, убедиться в этом я не успел, потому что сзади скрипнула калитка.