Чтение онлайн

Альберт Борисович вкратце поведал все с самого начала, описав ей, как выглядят зараженные, насколько они опасны, их слабые и сильные стороны.

– Вы, правда, не видели людоедов? Разве у вас нет смарт-станции? – наивно спросила девочка.

Рот бабули вновь растянулся в улыбке, так что она даже прикрыла его рукой:

– Милое дитя, я просыпаюсь с восходом солнца, а засыпаю с закатом. В моем доме нет электричества. Я ушла от всего этого много лет назад. Раньше я часто видела, как по дороге мимо проезжают машины. Но вот уже больше месяца не заметила ни одной. А в начале лета стали часто стрелять где-то неподалеку, прям как из автоматов, целыми очередями. С тех пор я всегда держу окна и двери закрытыми. Вот и все, что я знаю о том, что происходит вокруг.

Профессор устало вытянул ноги, чувствуя, как они ноют после дневного перехода. Все его мысли крутились теперь вокруг вопроса о новом транспорте. Хозяйка тем временем приоткрыла печь и запихнула немного дров в топку:

– Тяжело одной, конечно. Раньше у меня и муж был, но развелись еще по молодости. А сын мне все время помогает, то угля привезет, то дровишек, продукты тоже. На зиму-то еще хватит, а дальше не знаю, как буду. Может и приедет еще Гриша… А?

Хаимович сочувственно замолчал, понимая, что если сын не объявился с весны, то теперь уже вряд ли навестит матушку. Чайник на печке засвистел, и старуха с кряхтением поднялась. Она достала три стакана, насыпала в заварник черный чай, кинула сверху несколько листов смородины и залила кипятком.

– Можно воспользоваться Вашей посудой, чтобы сварить ужин?

– Берите, что хотите – всё ваше, – радушно всплеснула руками хозяйка.

– Спасибо, Ваша доброта подкупает.

«Бабушка просто божий одуванчик», – подумал ученый, доставая продукты из рюкзака.

Голод уже несколько часов донимал путников. В такие моменты Альберт Борисович размышлял, что чувствуют зомби, когда днями и неделями шатаются с пустым брюхом. К счастью, они с Таней оставались всеядными и могли легче утолить свой голод, чем зараженные:

Люди сидели в полумраке, одна лишь толстая парафиновая свеча освещала кухню. Огарок второй потухшей свечки стоял в старой алюминиевой кружке, она служила переносным фонариком. Таня с грустью посмотрела на дрожащий огонек:

– А как вы здесь зимой?

– Снега натоплю, чтобы за водой на реку не шастать, и сижу так целый день. Пасьянс на картах раскладываю иногда. Раньше читала, но сейчас уже плохо вижу, даже в очках.

Додж лег поближе к печке, положив морду на передние лапы. Шкура на его спине и затылке временами нервно вздрагивала. Старуха посмотрела на собаку и чуть поджала губы.

– У меня тоже была собачонка – Жулька. Издохла по зиме, – после этой фразы бабка почему-то неожиданно засмеялась. Из ее сморщенного рта брызнули слюни и попали девочке на волосы. Малышка провела рукой по голове, не понимая, чем смерть питомца так развеселила эту бабушку.

Альберт Борисович в это время хозяйничал на кухне. Из печи доносился гул огня, который с аппетитом пожирал сухие дрова. После ужина хозяйка рыгнула, облизала свою ложку и со звоном бросила ее в тарелку:

– Пойду постелю вам. Умаялись, чай, с дороги. Девчушка вон уж носом клюёт. Ей тахту в комнате расправлю, а вас на диванчике в зале устрою. Согласны?

– Более чем, хоть на полу, лишь бы под крышей, – с ноткой благодарности ответил профессор.

Бабуля вернулась через двадцать минут, шлепая дырявыми тапками по облезлому деревянному полу, и объявила, что постель готова.

– Ты иди, ложись, отдыхай – наставник тронул девочку за плечо, – тебе надо хорошенько выспаться, нам завтра долго идти. Я пока посижу…

– Свечку и спички я на тумбочке оставила. По малой нужде если надо будет ночью, зажгешь, – прокряхтела старуха, снова садясь за стол.

Малышка послушно встала и ушла в спальню. Альберт Борисович остался наедине с хозяйкой и, не торопясь, потягивал сладковатый чай.

– Лето пролетит – и моргнуть не успеешь, а там осень с дождями и зима с морозами, – запричитала женщина, жалуясь по-стариковски на всё подряд.

Хаимовичу была глубоко безразлична судьба этой бабки, но из учтивости он решил дать ей пару банальных советов:

– Да, вам бы запасы побольше сделать на зиму. Может с кем-то объединиться, если получится.

– Крупы есть еще, соль, консервы, макароны. Картошку как-нибудь выкопаю, летом огородик кормит. А все равно помирать скоро, – глубоко вздохнула хозяйка.

Профессор промолчал, соглашаясь с бабкой, что, судя по ее виду, действительно скоро.

– Много ли старухе надо? Общения только не хватает. Может, погостите у меня с девочкой подольше? Куда вам торопиться?

Рот женщины опять растянулся в безмятежной глупой улыбке, хотя взгляд оставался серьезным и сосредоточенным.

– Извините, – ученый замотал головой, – у нас каждый день на счету. Пока погода хорошая, надо дойти на места. Так что мы завтра на рассвете уйдем. Если чем помочь, сделать что по хозяйству – скажите. Я хоть не мастер на все руки, но чем смогу, тем помогу.

– Да ну, не надо ничего. Я пока справляюсь, – бабуля захихикала, но через несколько секунд смешок перешел в кашель. Она положила ладони на стол, но пальцы все равно продолжали дрожать.

Додж вцепился зубами себе в бок, пытаясь выгрызть надоевшую блоху. Хаимович закрыл глаза, но беспечная расслабленность длилась всего несколько секунд. Даже в безопасности все органы чувств профессора оставались напряжены.

– Эпидемия? Подумать только… вот до чего дожили. Как же это так? Куда власти смотрели? – заохала старушка, но затем внезапно сменила тему, – Чаю хотите еще? С травками заварю, я собираю тут у перелеска.

– Да, если можно, благодарю. Я выйду на минутку во двор, – Альберт Борисович взял свой фонарик и покинул дом.

Темнота зловеще окутала все вокруг, ученому стало не по себе. Он почувствовал, как мурашки пробежали по спине. Даже в лесу ему почему-то было спокойнее, чем здесь. Профессор посветил по сторонам в поисках туалета и увидел покосившееся строение за баней.

Бабушка в это время тихо прошла в комнату Тани с кружкой теплого напитка:

– Выпей, внучка, глоточек травяного чайку. Усталость как рукой снимет, и завтра сил прибавится.

– Ой, спасибо, – сонно прошептала девочка.

Делая глоток за глотком, она быстро погружалась в дремоту. Хозяйка постояла минутку возле её кровати. Глаза бабули скользили по лицу малышки, вглядываясь в румянец на нежной детской коже.

Вскоре вернулся профессор. Женщина до краев наполнила его кружку, аромат травяного чая приятно успокаивал нервы. Под уютное потрескивание дров в печи они проболтали еще около получаса. Наконец, Альберт Борисович собрался идти спать.

– Привяжите, пожалуйста, собаку на улице, – хрипло попросила хозяйка, – а то я не усну ночью, задыхаться начну – не могу, когда псина дома. Ночи сейчас теплые, он не замерзнет, там и будка есть, ежели дождь соберется.