Чтение онлайн

После того, как гости отмылись, их пригласили за стол. Рюмка самогонки развязала язык и без того болтливой Галине, дочка трещала не меньше мамы, один лишь Гордей говорил мало, зато ел за троих. Макс, Лена, Ксюша и Леха в это время отправились в «дежурку», где нес вахту Петя. Молодежь собралась своим кружком и обменивалась последними новостями.

– Папа – отличный пилот, и вертолеты у них самые надежные, упасть они не могли, – сын президента сглотнул подступивший к горлу комок. Он много раз летал с отцом и сам мечтал научиться пилотировать, когда подрастет.

– Может, топлива не хватило? Пришлось где-то раньше садиться и пешком добираться? – предположил Леха, поглядывая в окно, где около изгороди прыгала пара ворон. Всем хотелось верить в лучшее, поэтому друзья пытались успокоить сами себя.

Макс топориком аккуратно заострял колышки для новой линии укреплений:

– Вот и я думаю, что эта версия – самая реальная. Твой батя с инженером Женей рассчитывали, что горючки впритык будет. Но всякое же могло случиться, сильный встречный ветер или дозаправили их не полностью. Ты, кстати, не знаешь, что там за бункер на Урале?

– Нет, меня в эти секретные дела не посвящали. Отец говорил, что родственники у первых лиц государства – самые уязвимые точки, чем они меньше знают, тем лучше.

– Ой, а я бы очень хотела в такой бункер попасть, – мечтательно улыбнулась Ксюша, – ты же мне обещал экскурсию?

– Угу, как только так сразу, – вздохнул сын президента.

– Без Льва Николаевича нам там не очень рады, если честно. Эта Малышкина… брррр, – Лена вздрогнула всем телом.

– Когда Чернов захватил власть, она к нему подлизываться стала, как последняя сволочь, – вспомнил Петр.

– А может, раскулачить ее? Приехать делегацией типа в гости и сбить корону с это королевы? Бойцов, я так понял, там почти не осталось?

План Лехи пришелся по душе Максу и Ксюше, но Петя эту идею не поддержал:

– Пока никаких переворотов. Не хватало еще кому-нибудь погибнуть. Ждём отца, дальше посмотрим.

– Да я завтра и не предлагаю. Мне вот что интересно: если в бункере вертолет был, какого лешего мы в Геленджик морем добирались? Слетали быстренько бы туда-сюда, – Леха посмотрел на Макса, но тот лишь ухмыльнулся.

– Ага, щас! Малышкина бы такой вой развела! Её из-за каждой таблетки сахара жаба давит. А тут вертолет! Топливо! И для чужих ей людей. Они полетели только потому, что речь шла о вакцине.

Лена подтвердила слова брата:

– Да, тогда бы точно до стрельбы дошло, если бы вы попытались взять вертолет для себя.

– Но вы спасли от зомби нас, и Льва Николаевича тоже! Это никого не волнует? Он же там главный! – возмутилась Ксюша.

Сова, понизив голос, пробурчал:

– Похоже, не такой уже и главный.

– Отец изменился после переворота. Он не будет бороться за власть, она больше ему не нужна.

Друзья замолчали, пугающая неопределенность за судьбу пропавшего экипажа давила на всех, но на Петра особенно.

– Люди, которые с вами приехали, мне они не понравились, – неожиданно сменила тему Ксюша, – глаза у них злые и завистливые.

– Я тоже не в восторге, но они так прицепились, что пришлось взять. Подумал, пусть ваши старшие решают, что с ними делать. Так и так они рано или поздно могли сюда прийти. А то что завистливые, понятное дело. Они в лесу на подножном корме жили, а здесь такой оазис.

– Если люди нормальные, пусть живут, работы на всех хватит, – с отцовской интонацией произнес Леха.

Работы действительно хватало. Хозяйство разрасталось: свинья принесла большой приплод, а несколько дней назад к поселку прибился крепкий гнедой мерин. Мужики переделывали поселок, превращая его в большую укрепленную ферму. Строился новый загон для скота, утеплялся на зиму хлев, один из домов решили разобрать до фундамента и сделать на его месте коровник.

Галину и Лиду пристроили следить за живностью, а Гордея определили на стройку. Прошло несколько дней, и все быстро привыкли к новичкам, хотя большой симпатии они ни у кого не вызывали.

Вечером после рабочего дня Гордей скинул ботинки у порога и, топая дырявыми носками по ламинату, отправился на кухню. Женщины уже поужинали, Лидка пила чай за столом, а Галина разогревала на сковородке лапшу по-флотски.

– Долго ты сегодня…, – пробасила тетка.

– Да, припахали, коммунисты проклятые. Спину разогнуть не дают, – Гордей скользнул взглядом по её толстому заду в синих облегающих легинсах.

– В лесу спину гнуть не надо. Хочешь назад вернуться? – съязвила Лидка, прожевывая булочку.

– Тебя не спросили, что я хочу, а что нет, – огрызнулся мужик, но повышать голос не стал. Он знал, что мамаша способна одним ударом опрокинуть его на пол. Весила она раза в два больше, чем он, и могла постоять за себя и за дочку.

Не смотря на то, что вся троица поселилась в одном доме, никаких отношений между Гордеем и женщинами не было. Спали все порознь. Просто эпидемия объединила бродяг, и теперь они по привычке держались друг за друга, чтобы выжить. Но при этом ссорились и цапались почти каждый день.

– Жаль, Сашка-агроном помер, тут бы он пригодился. Толковый был мужик, – кашлянула тетка и вывалила в тарелку поджаренную лапшу.

Гордей, молча, приступил к ужину. Загудел чайник, под потолком мерцали лампочки, за окном покачивался темный силуэт вишни с облетевшими листьями. Все наслаждались домашним уютом, о котором они так мечтали промозглыми ночами в осеннем лесу. Вернуться в родные поселки люди боялись, так как помнили, какой кошмар там творился, когда началась анархия.

Вечно хмурый Гордей блаженно зажмурился, уплетая ужин. Лидка сидела напротив и хлюпала губами, шумно втягивая в себя горячий чай из блюдечка. Галина пыталась вдеть нитку в маленькое игольное ушко, чтобы починить себе куртку.

– Сегодня крышу разбирали, палец ударил, думал сломал, – пожаловался Гордей, показывая мизинец с посиневшим ногтем.

– А зачем разбирали? – Лидка лениво откинулась на стуле, покачивая ногой.

– Периметр укреплять. Но дело не в этом. Сижу я, значит, на крыше, поглядываю по сторонам, изучаю окрестности. И тут вижу: на соседнем участке четыре машины бок о бок стоят. Тачки без колёс, сначала подумал, что на запчасти разбирают. Потом присмотрелся, а машинки-то в дырочках.

– Каких? – промычала Галина, не поднимая глаз от упрямой нитки, которая упорно не хотела пролазить.