Чтение онлайн

– Да не ссы ты! У них у всех пищали пустые, без заряда. Здешний воздух шибко влажный, и, если будешь долго таскать пистоль заряженным, то порох отсыреет, и хрен ты бабахнешь. А кому охота порох каждый день выбрасывать?- он ведь тоже денег стоит…

– Спасибо, утешил… А то я прям по улицам очковал ходить!

Хм, похоже, что тут ещё не доросли до идеи, что порох лучше хранить в бумажных гильзах, а не подсыпать его горстями. Но, если посмотреть в целом, то я после жизни на Станции в своём родном мире чувствовал себя голым и безоружным, даже облачённый в полную броню и вооружённый железяками с ног до головы. Появилось какое-то высокомерное, презрительное отношение к нашему оружию, а тут вдруг выясняется, что Новые земли и до нашего-то уровня ещё не дотягивают. Хотя изобрели укороченные пищали.

Мне Штырь показал такую: гладкий ствол, круглые пули. Пистоль, дескать. А наши пищали имели внутри стволов резьбу, и поэтому у нас пули делали коническими, имевшими пробивную силу больше: благодаря такой резьбе они вылетали с бешеным вращением вокруг своей продольной оси, что гарантировало попадание в цель именно остриём конуса.

Но Штырь меня заверил: при выстреле в упор даже круглым шариком ни щит не поможет, ни доспех: медную пластину на груди тебе просто вовнутрь вдавит. Стальная, конечно, защитит, но такая бронька легко ржавеет и портит твой внешний вид.

Я заметил, что наёмники, попадавшие нам с женой на пути, щиты не признавали. Вообще говоря, щит – это тоже оружие, требующее умелого с собой обращения, а оборванцы склонны к банальной поножовщине, и поэтому он – не для них.

– А много ли тут стран?- спросил я, рассматривая пистоль Штыря и так, и эдак.

– Вы, стало быть, приехали в Болотную страну. Севернее нас – Лесная. Южнее – Степная.

– Что, прямо такие у них простые названия?

– А чего мудрить-то? Первые поселенцы не шибко заморачивались. Сначала тут была одна страна, но из-за больших размеров её поделили на кантоны: Болотный, Лесной, Степной, Горный. Так управлять было легче: всё население кантона занимается примерно одинаковым промыслом. Потом центральная власть рухнула, а названия так и остались, какими были. Это мне так бывший почтарь объяснил.

– «Болотный кантон». Звучит как-то стрёмно. Тут что, и правда много болот?

– Хватает. Тут даже погреб или могилу не вырыть: любая яма за сутки наполовину водой заполняется. И ящерицы болотные шастают – ужас! Зубы – во! А длиной – больше человека!

– Брехня!

– Да чтоб я сдох! Я их чучел, знаешь, сколько видел! Ты и сам ещё посмотришь… А из их шкуры обувку делают. Короче, к болотам за ягодами я тебе ходить не советую: от тебя одни только башмаки останутся. А, если взять с собой пистоль, то ещё и его могут найти. Если на пистоле сделаешь свой личный вензель, то по нему хотя бы твои башмаки смогут опознать. Удобно.

– Ладно, спасибо за совет. Может, другой какой кантон для жизни посоветуешь?

– Ну, можете в Горный податься. Ты ведь у нас в Божегории с горами свыкся?- сможешь и там жить и радоваться. Там растут вкуснейшие яблоки, виноград, груши не хуже ледогорских…

Я вспомнил, как воевал когда-то в горах, дёрнулся:

– Тьфу-тьфу-тьфу! Мне эти ваши горные груши до сих пор вот где!- и черканул себя по горлу ребром ладони. Потом ещё добавил всердцах:

– Засунь их себе знаешь куда?!!

Штырь в ответ лишь злорадно ощерился.

Ведит нашла себе работу в местном университете. С моей точки зрения, это являлось чем-то совершенно несерьёзным: прямоугольные здания построены из банального кирпича, а не благородного древнего камня, и вместо крепостной стены – паршивенький деревянный забор-штакетник, местами покосившийся – вполне возможно, что под струями пивной мочи местных любителей науки. Ей-богу, этот университет вполне мог бы послужить казармой для вшивого легиона, нежели претендовать на роль храма науки. Но, как я уже стал подмечать, люди, живущие без короля и называющие себя «гражданами», к древним традициям относятся пренебрежительно и на статусность не шибко заморачиваются. В конце-концов, жене неплохо платят – и ладно, и кто я такой, чтобы их судить?

А я нанялся телохранителем к одному дельцу. Опять-таки, про него трудно было сказать что-то определённое: то ли купец, то ли бандит, то ли торговец, не гнушающийся уголовщиной. Его дом был под завязку заставлен дорогущими антикварными изделиями – пожалуй, в моей стране уже одного этого было бы достаточно, чтобы лелеять планы полноценного штурма такого особняка.

Кстати, о моей стране. У нас есть такое понятие: «морда кирпича просит». Пожалуй, оно отчасти справедливо к моему нанимателю: его репа разрослась, что называется, шире плеч – красовались мясистые щёки, едва ли не наполовину скрывая глаза. Шея – могучая, но в складках кожи. Этот тип носил на голове женственный «конский хвостик», при этом абсолютно ничего бабского не показывая: ни в манерах, ни в поведении. Походка – уверенная, руки – сильные, взгляд - властный; ко всему этому осталось добавить, что волосы и усики у него были угольно-чёрного цвета, а сам хозяин имел коричневатую кожу: то ли получил хронический местный загар, то ли национальность такая – трудно сказать.

Пожалуй, такой и сам мог бы накостылять кому хочешь, но, тем не менее, возле него всегда круглосуточно вращалось два вооружённых охранника в режиме «сутки через двое», т.е. у него было 6 телохранителей, подменявших друг друга. При этом, как я понял, у него имелось несколько деловых зон, на которых стояли склады и простенькие здания-конторки: по крайней мере, на их территории он чувствовал себе уверенно и отдавал деловые распоряжения, а все, кто там вращался, ходили перед ним на полусогнутых.

Хозяина охрана называла «Антикваром»: и из-за его явной любви к старинным дорогим вещам, и потому, что сама видела, как он иной раз торговался с теми, кто тащил ему подобные штуковины. Среди таких «клиентов» попадались и лица благородного вида, и откровенные ханыги – хозяин не брезговал никем: лишь бы вещица оказалась уникальной.

Моим напарником оказался молодой мужик, которого я сразу назвал Ясенем: очень уж часто он приговаривал «ясен пень!» Ясень обучил меня заряжать пистоли; как догадался мой уважаемый читатель, нам приходилось заниматься этим ежедневно, дабы в критический момент не случилось неожиданного конфуза.

В целом и мне казалось грех жаловаться на свою работу: Антиквар платил неплохо, в явную уголовщину не встревал (хотя какие он вёл разговоры в своих конторах – Бог весть… мы на крыльце стояли), и при мне никто ни разу на него не покушался. Пожалуй, я устроился даже лучше, чем в «Сладких кошечках» когда-то!

Но Нечистый, брат Господа нашего Пресветлого, не любит, когда кому-то хорошо! Вот и у меня получилась горькая досада, когда в один прекрасный (или ужасный?) день хозяин собрал нас всех шестерых в своём кабинете, щёлкнул толстыми пальцами и изрёк:

– Господа! У меня для вас прекрасное известие…

Мы, конечно же, сразу все почернели и приуныли. Некоторые даже сгорбились.

– Мы с вами отправляемся в удивительное путешествие в поисках сокровищ!

Послышался стон сквозь зубы.

– Куда?- поинтересовался самый мрачный из нас, Жмых.

– Через джунгли в горы!

– Да за каким?!.. Да нафиг надо!.. А можно не идти?- вразнобой загалдели бодигварды.

– Можно!- ответил Антиквар не менее жизнерадостно.- Только, напомню, Вы все имеете контракты, и вы все – члены Гильдии телохранителей. А контракт говорит что?- правильно: вы ОБЯЗАНЫ следовать за своим нанимателем куда угодно – хоть к чёрту в зубы. Если откажетесь, то Гильдия вас исключит из своих рядов, и тогда вам даже вышибалами едва ли где устроиться.