Чтение онлайн

– Спасибо.

– Но это уже точно будет не бесплатно.

– Не вопрос.

Позади раздался нарастающий рев двигателя.

– Идем. – Она взяла его под руку.

Полицейский «УАЗ Патриот» обогнал их и свернул на перекрестке. Они двинулись следом.

***

Оперуполномоченному капитану полиции Разводилову последние дни пришлось несладко: сначала суточное дежурство на «усилке», затем «подработка» от нового шефа – вроде ничего особенного, а поди-ка посиди ночь в вонючей балаклаве слушая стоны связанных родственников директора комбикормового завода. Потом вместо сна пришлось срочно сгонять в автосервис – у Марата появилась «окно», грех не воспользоваться; а после, как назло и свои делишки забот подкинули. Беготня, впрочем с лихвой окупилась: сегодня Разводилов собрал первую мзду с двух зашуганных алкашей, которых пристроил работать на себя «кладменами». Открывая шестую за сутки банку «Ред Булла», Разводилов ощущал приятную тяжесть во внутреннем кармане куртки. Однако надо было выдержать еще и отдых, начавшийся со снюхивания пятидесяти миллиграммов раздробленного кристалла «альфы» и жесткого секса с парикмахершей Эльвирой на заднем сиденье «Тойоты» (детское автокресло пришлось временно выставить на обочину). К трем часам ночи они кое-как добрались до «берлоги», имея за плечами два захода. После третьего Эльвира сдулась и вызвала такси, а Разводилов опустошил полбутылки конфискованного «Гуся» с анжуйской красавицей, и наконец-то опрокинулся на кровать, уснув за мгновение до того, как голова упала на подушку.

Норадреналиновое буйство проиграло нечеловеческой усталости, породив причудливые видения. Сон больше походил на гипнотическое бодрствование, а сердце даже во сне колотилось как бешеное. На подоконнике «берлоги» сидел погибший в прошлом году Волочастных и втирал, что он уже конкретно присел на дебилизатор, а Разводилов спорил с ним, доказывая, что эта хрень его не берет. У него вообще-то полно еще планов и новый шеф его уважает, хотя, конечно, мог бы и поближе подпустить – он хоть из команды старой, но человек по духу явно свой.

Впрочем, Разводилов и сам не пропадет, глаз у него наметан: у кого-то при задержании бумажник подрежет, где-то часть конфиската на сторону толкнет, а потом спишет, или додику какому наркоты подкинет и даже любезно до банкомата потом довезет. Траты невелики, но есть: как-никак жена молодая, сын трехлетний, машина, квартира и домик загородный – «берлога». Зимний – место, конечно, бесперспективное, задыхается городишко, после закрытия последней шахты ему уже точно хана, зато шнурья всякого и проверок нет, а чужаки задолго на подходе считываются. Годика два еще поработать можно, но надо, конечно, присматривать уже местечко на большой земле.

Разводилова что-то сильно кольнуло в сердце и заставило поморщиться, он почесал грудь, но боль не уходила. Стало тесно и душно – будто в гроб положили да еще и ваты плотно напихали. Очертания сломанного стула в углу вдруг ожили, задвигались и с противным рысиным визгом вдоль плинтуса поползла мерзкая осклизлая гнида размером с валенок.

За дверью на улице тем временем слышалась какая-то возня. Что-то царапало нижнюю филенку, будто кот скреб лапой или стегал замок чьей-то куртки. Это тебе снится, усмехнулся Разводилов и тут же усомнился – уж больно назойливо шебуршат. Надо бы проснуться и шугануть малолеток, но он не успел – дверной косяк с треском отлетел, а сама дверь с грохотом распахнулась и повисла на одной петле.

Неужели донесли? – мелькнула лихорадочная мысль. На пороге возник белобрысый великан с прической как у Ильи Муромца. Это же… Это же дуболом – охранник мэрши, узнал его Разводилов и проснулся. Реальность полностью соответствовала сну. Перед ним действительно стоял охранник главы администрации Зимнинского района, а следом в комнату вошла и сама глава, а точнее мэрша, как ее тут называли по старинке – в толстовке с капюшоном и мрачной рожей, сложив руки на груди она брезгливо озирала его «берлогу». Подумать только. Разводилов вдруг осознал, что лежит перед ними совершенно голый, да еще с неестественно-каменной эрекцией.

Тяжело скрипя половицами к нему подошел охранник, подцепил двумя пальцами со стула рубашку, бросил Разводилову на живот.

– Прикройся, животное.

Гнида, несмотря на отсутствие лап и крыльев, каким-то образом ловко прыгнула охраннику на плечо и шевеля рожками, противно шипела на Разводилова. Это его рассердило: вот ведь гадость – сама же мерзотнее некуда, а туда же – шипит на него.

Капитан поморщился и потряс головой. Гнида испарилась.

Охранник тем временем наклонился, взял с тумбы пакетик с молотой «альфой», потряс им, показывая мэрше.

– О! – сказал он. Дескать – поглядите.

Разводилов, прикрываясь рубашкой сел, на секунду закрыв глаза – голова затрещала словно арбуз под прессом.

Мэрша тем временем закончила озираться и уставилась на Разводилова так, будто он тоже был гнидой. Капитан почувствовал холод, посмотрел на сломанную дверь и вконец разозлился. Он вспомнил, что говорил ему Мухин, один из приближенных шефа насчет скорой судьбы этой мэрши.

– Одевайся живее! – охранник швырнул ему в лицо брюки.

– Уймите свою обезьяну. – Обратился Разводилов к мэрше, принимаясь тем не менее натягивать брюки.

Он был, конечно, зол, но не до потери рассудка чтобы не понимать, как будет выглядеть отстаивание своих прав с голой задницей.

– Как тебе достался этот дом? – спросила мэрша, оглядывая потемневшие, но добротные стропила под потолком.

– А что?

– Здесь раньше был соцгородок. А потом дома передали первым шахтерам-переселенцам. Ты вроде шахтером никогда не был…

– Я купил его. – С вызовом сказал Разводилов, засовывая член в брюки.

– Купил? Или угрозами заставил подписать дарственную какого-нибудь несчастного старика?

– Послушайте, «девушка», – Разводилов упер руки в бока, – вам не говорили, что вламываться в чужой дом и хамить хозяину по меньшей мере э-э-э… неприлично?

– Ничего себе. – Мэрша переглянулась с охранником. – О приличиях говорит.

– Обдолбанный, наверное. – Предположил охранник, изучавший коллекцию разноцветных стопок-фигурок на подоконнике.

Разводилов облизнул пересохшие губы.

– Че вам надо-то?

– А ты как думаешь?

– Я думаю, вы не в том положении, чтобы так заваливаться сюда.

– Что еще за положение?

– Сами знаете. Слухами земля полнится.

– Так ты у нас специалист по слухам?

Голову Разводилова снова начал сжимать невидимый пресс. Мысли приходили и уходили со скрежетом. Интуиция подсказывала, что надо избавляться от таких гостей, как можно быстрее.

– Я не вчера родился. Найдите другого лоха и устраивайте ему этот цирк с понтами. – Разводилов указал на дверь. – А за это придется заплатить, если не хотите огласки. При всем уважении я не шучу.

– А что насчет огласки по делу Бакланова? – нанесла мэрша неожиданный удар под дых.

Осклизлая гнида снова пробудилась, заверещала где-то в углу, но к чувству омерзения на этот раз притулился страх. Перед глазами возник яркий образ, будто все было вчера. Конечно, с допросом того водителя они перестарались. Если это вообще можно было назвать допросом. Но разве он знал, что у Бакланова хроническая болезнь сердца? И как объяснить это пятилетнему ребенку или его матери, которую он видел почти каждую неделю и которая прекрасно знала, кто отправил ее мужа на тот свет? Ох и муторное чувство, но причем тут…