Чтение онлайн

– Завтра? – спросила Софья.

– Боюсь, что нет, моя хорошая.

– Я знаю, – сказал Саша. – Это красные злые люди. Я видел, у них есть крылья, они летают. Папа в них стрелял. Он их убил?

Мигель подумал, что для трёхлеток брат и сестра разговаривают очень хорошо.

– Одного убил, – сказал он. – Ваш папа – очень храбрый человек. Он убил врага.

– Их было больше, чем один, – сообщил Саша. – Много.

– Да, – согласился Мигель. – Очень много.

– Они забрали с собой маму и папу, да? – спросила Софья.

Мигель поймал на себе умоляющий взгляд сестёр.

«Господи, что же делать, научи. Я никогда, никогда не сталкивался в жизни с такой ситуацией. Этим маленьким человечкам по три года всего. Как им сообщить, что их мамы и папы больше нет и никогда не будет? Где найти слова? Соврать, подыграть? Сказать, что маму и папу и впрямь забрали эти плохие злые красные люди с крыльями? И что мы обязательно попробуем их освободить и вернуть? Но как тогда быть с исчезновением всех остальных жителей деревни, среди которых были и дети, такие же, как они сами? Нет, врать не стоит, пожалуй. А что стоит? Наверное, стоит вспомнить, что Софья и Саша – из семьи православного священника. Да и вся деревня верующая, новые старообрядцы же. Это упрощает дело. Не может такого быть, чтобы отец Ярослав не рассказывал своим детям о Царствии Небесном.

Мигель поднялся.

– Пошли, – сказал он. – Все вместе.

– Куда? – спросила Ирина.

– К братской могиле. ДАРИНО, ты сделал крест?

– Да, – ответил робот, – всё готово.

– Правильно, – сказала Ирина. – Мы деревенские, к смерти с детства привычные. Пусть и они привыкают.

Они вышли во двор. Мигель позвал Георга и приказал ему вместе с ДАРИНО отнести крест к могиле.

– Лопаты прихватите, – добавил он. – Не манипуляторами же землю копать для креста.

– Я возьму ручной бур и мешок щебёнки, – сказал ДАРИНО. – Знаю где. Это лучше, чем лопатами. Вкапывал столбы умею.

– Молодец, – похвалил Мигель. – Даже молодцы. С вами, ребята, не пропадёшь. Но лопаты всё равно возьмите. Положите в глайдер вместе с буром и щебнем, а то вам крест тащить неудобно будет.

Чтобы добраться до братской могилы, как и вчера, люди использовали глайдер. Расстояние не превышало полутора километров, но для трёхлетних детей это было много. Опять же все понимали, что лучше держаться вместе и рядом с глайдером. На тот случай, если придётся быстро сваливать из деревни. Одно дело – запрыгнуть в машину за минуту и тут же улететь, и совсем другое – сначала до неё добежать. Полтора километра.

На то, чтобы провертеть буром дыру в земле, вставить в дыру крест и засыпать свободное пространство щебёнкой, ДАРИНО и Георгу потребовалось пять минут. И ещё пятнадцать, чтобы с помощью лопат соорудить над братской могилой относительно аккуратный утрамбованный со всех сторон холмик. Роботы трудились быстро и слаженно, как будто всю жизнь проработали вместе.

Люди стояли неподалёку, смотрели. Мигель, как мог, доступно и ласково рассказывал маленьким близнецам о том, что их мама с папой и все остальные жители деревни Верхний Яр не умерли насовсем, а отправились все вместе к доброму Богу в Царство Небесное. Софья и Сашка слушали внимательно, с серьёзными взрослыми лицами. Они смотрели большими ясными глазами на то, как роботы ставят высокий деревянный крест, как лопатами формируют холмик, и старались не плакать. Но потом всё равно заплакали, и сёстры принялись их утешать – взяли на руки, прижали к груди, гладили по голове, шепча какие-то ласковые, древние, известные только женщинам слова.

Тихое, на грани слышимости, пение глайдера Мигель и Конвей уловили одновременно.

– Все в лес! – скомандовал Мигель.

Через минуту у могильного холма с крестом остался только брошенный глайдер.

Второй глайдер, в небе, они заметили ещё через полминуты.

Чем-то он напоминал игрушку. Когда-то нарядную и красивую, а ныне облезлую и помятую. Окрашенный в ярко-красный цвет, он был покрыт безобразными чёрными пятнами и рыскал из стороны в сторону, будто заядлый пьяница на трудной дороге домой.

– Узнаёте машину? – спросил Мигель, провожая глазами машину, которая медленно и неуверенно удалялась в сторону центра деревни.

– Спортивная модель, рассчитан на двоих человек и сотню килограммов багажа, – сказала Марина. – У нас в Верхнем Яре я такие не видела.

– Такие побитые?

– Вообще такие.

– Это не очень старая модель, – добавила Ирина. – Лет пять, не больше.

– Значит, побывала в переделке, – сделал вывод Мигель. – И я даже могу догадаться, в какой именно.

– Возвращается, – сообщил Конвей.

Действительно, гость возвращался. Он ещё сбросил скорость, завис над братской могилой и пошёл вниз. Секунда, другая, и пропал за стволами деревьев и большим глайдером. Ешё секунда, и смолк двигатель. Машина приземлилась.

«Вы с детьми здесь, Конвей со мной», – знаками показал Мигель, перешёл в форс-режим и с пистолетом, возникшим в его левой руке словно из ниоткуда, скользнул вперёд.

Хорошо тренированный человек может быть практически невидим и неслышен. Разумеется, если координирует свои движения и не ставит ногу куда попало. Человек в форс-режиме, даже на первом уровне, – тем более. Мигель и Конвей, словно две бесплотные тени, миновали опушку, обогнули с двух сторон свой грузо-пассажирский глайдер, выглянули на долю секунды, спрятались и снова выглянули, теперь смелее.

Высокий худой мужчина, с длинными до плеч седыми волосами, засунув руки в карманы, стоял к ним спиной рядом с красным обшарпанным глайдером. На нём были короткие, выше голых щиколоток, синие штаны. Из-под красной, под цвет глайдера, куртки высовывался подол рубашки ярко-жёлтого цвета. Мужчина вытащил из кармана правую руку, поднёс ко рту.

Едва слышный щелчок, и вот уже его голову окутало облако табачного дыма.

«Что-то везёт мне на курящих, – подумал Мигель. – Сначала в вирте, теперь в реале».

Он подал знак Конвею – выходим! – и шагнул на открытое пространство. Оружие по-прежнему держал наготове.

– У меня с самого рождения невероятно тонкий слух, – произнёс мужчина, не оборачиваясь. – Особенность восприятия, редкая. Поэтому я вас слышу. Но должен признать, что двигаетесь вы очень тихо. Даже лучшие охотники деревни Верхний Яр так не умеют. Или мне следует сказать в прошедшем времени – не умели?

Мужчина обернулся.

На худом, изрезанном морщинами лице выделялись ярко-голубые, какие-то детские глаза, открыто и незамутнённо взирающие на мир из-под низких кустистых седых бровей. На щеках и подбородке серебром поблёскивала щетина. В углу тонкогубого рта торчала горящая сигарета. Ни малейшей угрозы от мужчины не исходило.

Мигель знаком показал Конвею, что оружие можно убрать, и спрятал пистолет. Нависшие над глазами брови незнакомца взметнулись вверх.

– Ого, – произнёс он звучно. – Быстро. Очень быстро. Какой-то новый электронный стимулятор? Хм, не похоже. Тогда…

Он подошёл ближе, склонил голову, внимательно разглядывая друзей, словно те были неведомыми зверушками.

Мигель вышел из форса и выпрямился.

– Простите, с кем имеем честь? – холодно спросил он в лучших традициях своих предков по матери – испанских грандов.