Чтение онлайн

– Ну конечно! – хлопнул себя по лбу человек, вынул изо рта сигарету и коротко рассмеялся. – Колонисты! Скорее всего, Марс. Я прав?

Друзья молчали.

Мужчина недоумённо моргнул раз и другой.

– Господи, ну конечно, – пробормотал он. – Разрешите представиться, меня зовут Всеволод Александрович.

Он протянул руку и повторил:

– Всеволод Александрович Лисин.

– Мигель Сухов, – Мигель осторожно пожал узкую сухую и теплую ладонь.

– А по батюшке? – осведомился Всеволод Александрович.

– Александрович, – усмехнулся Мигель.

– Какое совпадение! – радостно воскликнул Всеволод Александрович. – Почти тёзки!

Он тут же протянул руку Конвею, и ритуал знакомства повторился.

– Девушки, выходите! – позвал Мигель, обернувшись через плечо. – Всё в порядке!

Всеволод Александрович с искренним интересом следил, как из леса появились сначала Ирина с Мариной, вооружённые карабинами, а затем Георг Пятый. Когда же следом из-за деревьев вышел ДАРИНО с детьми, на его лице отразилось глубокое волнение.

– ДАРИНО! – воскликнул он. – Глазам своим не верю. Это ты, мой старый друг?

– Привет, Сева, – бесстрастным голосом ответил робот. – Добро пожаловать домой.

17. Они опять сидели в доме Ирины и Марины и держали совет. Было всё ещё утро. И даже немного распогодилось – дождь прекратился, тучи поднялись выше, и между ними время от времени синело чистое небо.

Робот ДАРИНО играл с детьми (соответствующую программу ему обновили с помощью Георга Пятого, и она встала как родная); Георг Пятый привычно нёс охранение; люди сидели на кухне – поближе к бутербродам и чаю.

Довольно быстро выяснилось, что Всеволода Александровича Лисина им всем, что называется, Бог послал. Было ему, по его словам, сто восемнадцать лет, и был он местным уроженцем.

Но главное – учёным, который понимал, что происходит. Или думал, что понимает. Как бы то ни было, говорил он уверенно, нисколько не сомневаясь в своих словах. Хотя и пытался время от времени залезть в такие научные дебри, даже на дальних подступах к которым присутствующие чувствовали себя неразумными детьми. Впрочем, и сам Всеволод Александрович чем-то напоминал ребёнка. Он очень расстроился, когда узнал о страшной гибели практически всех жителей деревни. Целых полминуты расстраивался, не меньше. Но уже во вторую половину той же минуты увлечённо вспоминал события вековой давности, когда он семнадцатилетним юношей покинул деревню Верхний Яр и отправился в Москву…

Впрочем, следовало отдать Всеволоду Александровичу должное – в отличие от многих людей в столь солидном возрасте, он не зацикливался на воспоминаниях, а живо интересовался днём сегодняшним и говорил хоть и много, но по делу. Было заметно, что его ум по-прежнему гибок и способен к анализу. Да и физически Всеволод Александрович был вполне крепок.

– Только естественные методы, – рассказывал он. – Фактически те же, которыми пользуетесь и вы. Форс-режим, медитативно-волевая активизация омолаживающих и регенерационных биопрограмм, заложенных в нас самой природой, или, если хотите, Богом. Никаких встроенных чипов, симбо-киберов и прочей земной хрени, взлелеянной нашими ИИ вкупе с горячими сторонниками технологической сингулярности. Хотя справедливости ради замечу, что от искусственных хрусталиков я не отказался. И от регулярной чистки кровеносных сосудов медботами – тоже. Ну и ещё по мелочи. Мне исполнилось восемнадцать лет, когда связь с КСПСС прервалась, а вместе с ней исчезла возможность легально покинуть Землю и стать колонистом. Не то чтобы я сильно расстроился, поскольку по-настоящему никогда не хотел стать колонистом, слишком Землю любил. Но осадок, что называется, остался на всю жизнь. Не терплю, когда ограничивают свободу. Причём со всех сторон. Поэтому я и с нашими трансгуманистами, киберпанками и прочими сторонниками тесного слияния человека с машинами никогда не воевал. Каждый сходит с ума по-своему. И если большинство населения Земли пошло по этому пути, то кто я такой, чтобы им мешать? Достаточно того, чтобы мне и таким, как я, не мешали идти своим путём.

– Нам и не мешали, – сказала Ирина. – Деревня Верхний Яр всегда жила так, как хотела.

– По завету предков, – добавила Марина.

– Поэтому я сюда и вернулся, – кивнул Всеволод Александрович. – Думал найти соратников дома. Среди людей, свободных от чипов и симбо-киберов.

– Соратников? – переспросил Мигель.

– Их. Видите ли, молодой человек, одному мне с возникшей проблемой не справиться. Увы, я никак не мог предположить, что враг так быстро добрался и до моей родной деревни.

– Считайте, вы их нашли, – сказал Мигель. – Мы готовы сражаться. Знать бы только, как и с кем.

– На эти вопросы у меня пока нет полностью удовлетворительного ответа. Ясно одно: на ИИ в этой ситуации надеяться не приходится. Вам известно, что я предупреждал и Вестминда, и Нэйтеллу, что эксперименты с ЭГТ-конвертерами могут закончиться плохо?

Мигель улыбнулся.

– Мы всего несколько дней как на Земле, – сказал он. – Оказались здесь случайно.

– И сразу попали в крутую заварушку! – воскликнул Всеволод Александрович и потёр руки жестом мужчины, предвкушающего хорошую выпивку и закуску. – Весело, а?

– Веселей некуда, – хмуро сказал Конвей. – Обхохотаться просто.

– Извините, если мой энтузиазм показался вам неуместным, – казалось, Всеволод Александрович нисколько не смутился. – Я подумал, что таким молодым и сильным людям, как вы, свойственно испытывать если не веселье, то эмоциональный подъём в предвкушении столь трудного, но благородного дела. А?

– Есть, есть подъём, – успокоил Всеволода Александровича Мигель. – Не беспокойтесь. Просто вы с моим другом, вероятно, немного по-разному понимаете слово «веселье».

Всеволод Александрович принялся было с жаром объяснять этимологию данного слова, но вовремя прервал сам себя и сказал:

– Дело в том, молодые люди, что теоретическое обоснование эксперимента, который провёл Вестминд, в своё время сделал я. И принцип работы ЭГТ-конвертеров, чтоб им пусто было, тоже я разработал. Еще пятьдесят лет назад. Потом у меня с Вестминдом на этой почве вышли разногласия, и я из проекта удалился, занялся другими делами. Он вроде бы тоже охладел, и целых тридцать лет этим никто не занимался. А двадцать лет назад всё опять завертелось. Меня Вестминд заполучить не смог, я категорически ему отказал и предупредил ещё раз, что это слишком опасно. Прорвать ткань реальности – это не штанами за гвоздь зацепиться. Штаны зашить можно или новые приобрести, а здесь… Тогда он набрал команду молодых и амбициозных учёных и инженеров, а меня вообще лишил всех возможных допусков к проекту. Забавно, да? Я отказываюсь участвовать, но меня всё равно лишают допуска, – Всеволод Александрович засмеялся. – К слову, подобный ход определённым образом говорит в его пользу, как ИИ, претендующего на полное самосознание.

– Появились гордость и зависть? – догадался Мигель.

– Что-то в этом роде. И даже определённая смелость. Идиотская, да, но – смелость.

– Это не смелость, – пробурчал Конвей. – Это безмозглость. И эгоизм в крайней степени. Что он хотел доказать? Что, как и люди, способен на безумство?

– Ну да, – сказал Мигель. – Раз способен на безумство, значит, обладаешь свободой воли. Раз обладаешь свободой воли, значит, являешься не просто ИИ, а полноценным разумным существом. И так далее. Вплоть до веры в Бога.

– Нет, – покачал головой Всеволод Александрович. – С верой в Бога и у Вестминда, и у Нэйтеллы большие проблемы. Я бы сказал, когнитивно непреодолимые. Но это долгий разговор с привлечением новейших философских и богословских концепций, а у нас мало времени. Пока мы тут с вами сидим, ткань реальности в прямом смысле слова расползается, а людей убивают. Я видел своими глазами в Новом Иркутске – это страшно. Едва ушёл. Повезло, что спортивный глайдер вовремя под рукой оказался, а я ещё не забыл увлечения молодости. И то досталось… – Он умолк, обмяк лицом и сразу постарел на два десятка лет. Углубились морщины, набрякли мешки под глазами, и даже синие глаза словно вылиняли и утратили здоровый блеск.