Чтение онлайн

– Спасибо, - я потёрла горящую щеку.

– Вы правы, - как будто ничего не произошло, произнёс де Граф.
– Передвигаться в таком виде будет тяжело и небезопасно. Я схожу до какого-нибудь поселения, их здесь немного, приведу помощь. Если не вернусь завтра к полудню, спускайтесь к дороге и идите на восток.

Он собрал все окровавленные бинты и тряпки.

– В горах мало хищников, но кровь может их привлечь. У вас ещё остался газ?

Я потрясла баллончик, прикидывая оставшийся объём.

– На один-два выстрела хватит.

– Хорошо, постарайтесь лишний раз не расходовать. Этим сейчас не до наших поисков, им бы самим быстрее убраться отсюда, но мало ли.

Де Граф ушёл, укутав меня и Криса тёплыми вещами. Пусть здесь и лето, и камни от ветра защищают, но в горах намного прохладней, а сидеть предстоит долго. От потери крови и боли от операции начался озноб.

Пригревшись, я всё-таки заснула и проснулась от звуков голосов неподалёку. С трудом скинув дремотное состояние, приготовила баллончик. Правая рука сильно ныла, боль волнами прокатывалась от плеча до кончиков пальцев. Держать оружие левой рукой оказалось неудобно, и я сомневалась, что смогу попасть в нужное место. Вряд ли это те, кто напал на монастырь, и у кого отбили пленника, но никого постороннего я не ждала.

В проходе между камнями появилась взлохмаченная голова. Я едва не запустила в неё струю газа, но вовремя узнала Эрика. Прямо день встреч какой-то. Эрик махнул назад рукой, подзывая кого-то, и вскоре меня с Крисом аккуратно доставили к телеге, ожидающей на дороге. Там же возле лошадей стоял и де Граф. Интересно, как они с Эриком смогли пересечься.

– Это вам не к кузнецу надо, - авторитетно заявил дедок, сидящий на передке телеги.
– Он с таким металлом не работает. Это вам к красильщику нужно, враз снимет.

Взгляд, направленный на кандалы де Вена однозначно определил, о чём речь.

– Точно снимет?
– как-то не вяжется профессия красильщика со снятием кандалов.

– Точно, - заверил дед.
– Лет тридцать назад только к нему и водили. Повадились узкоглазые тогда людей угонять, а чтоб не сбегали, такие вот цепляли. Кого удавалось отбить, тех и водили расковывать. Эти же железки молотком так просто не берутся. Значит, опять за старое маор поганые взялись, - дед с отвращением сплюнул на дорогу.

– Эти вряд ли вернутся.

– Хорошо, ежели так. А то ведь тогда почти половину деревень окрест обескровили. В Лисовке до сих пор всего две семьи живут.

Дед некоторое время перечислял деревеньки и мелкие поселения, пострадавшие двадцать лет назад от набегов разбойников. По минимальному подсчёту выходило, что к маор угнали тогда едва ли не с полтысячи человек, а вернуть смогли сотни полторы, из последних. Так, под рассказы о том, как браво и героически они отбивались от набегов, и как в этом деле поставили точку столичные войска, посланные через десяток лет после начала непотребства, мы подъехали к дому местного специалиста по снятию цепей.

Молодой каор, подметающий и без того чистый двор, с искренним сочувствием сообщил, что отца нет дома. Он ещё утром ушёл по делам в другую деревню и вернётся только через несколько дней. Так как время близилось к закату, он предложил переночевать в доме и уже с утра поехать следом. И лошади отдохнут, и раненым тоже не помешает.

Про раненых я была полностью согласна. Спать хотелось неимоверно, но в телеге, пусть и щедро устланной сеном, немилосердно трясло. Получалось лишь слегка задремать, как телега подскакивала на очередной яме или камне, и рана в плече сразу же будила, отзываясь резкой болью. Удивительно, как де Граф так спокойно едет верхом. Разве что чуть бледнее обычного. Хотя, его основные ранения почти зажили.

Оценить в полной мере гостеприимство сына деревенского красильщика я не смогла, заснув ещё на лавке перед домом, пока готовили комнату. И проснулась уже утром, когда Эрик настойчиво будил к скромному завтраку. Я даже не заметила, как вчера отнесли в кровать.

То ли нам сильно везло, то ли дед хорошо знал проходимость своей телеги и все местные лужи, но мы ни разу не завязли в грязи на просёлочной дороге.

Ехать было скучно. Единственный сопровождающий солдат маячил впереди, проверяя безопасность дороги. Эрик с де Графом держались позади, обсуждая какие-то свои дела. Крис де Вен, с которого, наконец, сняли кандалы, лежал у борта телеги и, казалось, крепко спал. Пейзаж хоть и менялся, но телега - не автомобиль, движется медленно, и новые виды быстро теряют в интересе. Пришлось "включить радио".

– Дед, - я подсела на передок к вознице, - а чем твоя деревня живёт? Полей почти не видно.

Расчёт оказался верным. Дед, соскучившись по общению, но не решавшийся первым начать разговор с благородными господами, залился соловьём.

– Так какие поля то? Здесь земли и нет, сапогом ковырнул и кончилась. Шкуры мы добываем. Так и зовёмся - Пушная. Есть ещё Большие Лисицы и МедведЯ. Но они мелкие, не чета нашей. Наш мех даже в столице продают. Говорят, в императорском дворе его не стыдно показывать. Не веришь?
– дед правильно понял молчание и выражение моего лица.
– Так вон, в мешке посмотри.

Я развязала один из мешков, появившихся на телеге после ночёвки, и вытащила на свет большую шкуру серо-стального оттенка.

– Не знаю насчёт всего двора, но мне нравится!
– я провела рукой по густой мягкой шерсти.

– О, серебряный волк!
– к телеге подъехал Эрик.
– Лет сорок уже не видел. Портной очень расстраивался, что не мог на коронацию его найти. Я уж думал, повыбивали всех.

– Да, зверь редкий, - согласился дед.
– Один на сотни полторы обычных. Так добывать некому их было и обрабатывать тоже. Плохой скорняк хорошую шкуру только испортит. Вот, подучил внука, теперь и торговать везу. Что пустому в столицу ехать-то?

– Вот, Эрик, учись, как надо дела делать, - я аккуратно сложила шкуру обратно в мешок.
– Везёт ценный груз под охраной, и ему ещё за это платят!

– А что поделать, если охрану нанимать и дорого, и рискованно, - проворчал дед.
– Скупщик совсем задёшево берёт, вот и экономишь каждую монету. Вы-то вижу, благородные, товар не стащите. Было как-то дело, нанял компанию, так они сами и деньги отняли, и шкуры забрали. И ещё по шее надавали, чтобы не жаловался.

Какое-то время ехали молча. Но дед долго не выдержал.

– А правда, что император сейчас совсем ребёнок?

– Как сказать, - я пожала плечами. Достали уже с этим возрастом!
– Скоро двадцать три будет.

– У..., - протянул дед.
– Самый поганый возраст. Младший внук тех же лет. Так постоянно "дед, я уже большой, сам всё знаю". А тут ещё и девка, капризов не оберёшься. Хотя, балов и приёмов вроде не устраивает. Кто при нашем лорде услуживает, жалуются, что с коронации господа в столицу и не выезжали. Однако, лорд-защитник уж больно суров, при нём не забалуешь, - рассуждал дед, не замечая реакции попутчиков. Эрик, по своему обыкновению, широко улыбался. Такой вот у меня жизнерадостный и смешливый телохранитель. Де Граф сделал вид, что ничего не слышал, и отвернулся.