Чтение онлайн

– Можем прогуляться. – Люциан слегка прищурился из-за бьющих в глаза мягких солнечных лучей. – Я бы хотел увидеть свой дом напоследок.

Морион нахмурился.

– Ты уверен, что тебе от этого станет легче? – обеспокоенно спросил он, сжав в ладони чужие пальцы. – Я знаю, каково терять дом и близких, а потом восходить на трон, от которого нельзя отказаться, потому что он дарован тебе судьбой. И пусть из-за своей сущности я чувствовал и воспринимал все иначе, даже мне пришлось нелегко. Что и говорить о тебе, ты куда человечнее меня и… нежнее. – Последнее слово Морион произнес тепло и мягко.

– Я не нежный, – тут же перебил его Люциан. – Если я проливаю слезы перед тобой, это не значит, что я не справлюсь с тем, что на меня навалилось.

– Тогда что это значит? Если ты сильный, почему показываешь свою слабость?

Люциан осуждающе посмотрел на Мориона, словно именно он был во всем виноват.

– Потому что с тобой я слаб. Не будь тебя рядом, я бы не проронил ни слезинки, сколько бы чувств меня ни одолевали. Ни перед посторонними, ни в пустой запертой комнате. – Он встрепенулся, словно пытался стряхнуть с себя неприятные ощущения. – Ума не приложу, что это за магия такая, но если ты говоришь со мной, когда мне плохо, то я сразу хочу рыдать и жаловаться. – Люциан говорил ворчливо и негодующе, ведь ему совершенно не нравилось собственное поведение.

Нужно было видеть лицо Мориона в этот момент. Оно вытянулось от удивления, став похожим на какую-то карикатурную маску для комедийного представления.

– Это… – спустя небольшую паузу выдохнул Морион, частично вернув лицу нормальное выражение. – Я рад.

– Чему? – фыркнул Люциан. – Что твое светлое начало ведет себя как плакса?

– Я рад тому, что оно ведет себя так только со мной. – Морион улыбнулся, и от его улыбки, казалось, даже солнце стало сиять ярче. – Не думал, что ты будешь доверять мне настолько, что покажешь свои слезы. – Он приобнял Люциана за плечи и слегка встряхнул. – Не вини себя. Если хочешь грустить – грусти, хочешь смеяться – смейся. Рядом со мной ты можешь быть настоящим, и я обещаю, никому не расскажу о том, какой ты на самом деле.

Люциан поджал губы, глядя в полупрозрачные глаза Мориона и не веря, что ему и впрямь дали добро на истерики, инфантильность, проявление слабости и, боги знают, что еще он теперь мог натворить.

«Да ну к бларгу все это. Не буду я так себя вести», – подумал он и отвернулся, уставившись на родные улицы.

Они вдвоем молча обошли половину клана, а потом добрались до ворот, которые раскрылись сами по себе, отпуская их.

Свет и тьма покинули смертный мир в тот же день, когда в клане Луны было объявлено о новом владыке.

Не успели начала освободиться от связи со смертным миром, как сразу взялись за разрешение проблем богов, демонов и возведение Бессмертного города. У Люциана не находилось ни минуты, чтобы предаться тоске и воспоминаниям о клане, и он был этому даже рад. Возможно, он специально занимал себя и без устали участвовал во всех советах, собраниях и переговорах, а когда их не было, то собирал по кускам Бессмертный город, лишь бы не давать себе времени на размышления.

Чтобы возвести божественную столицу – иначе и не назовешь, поскольку там должны были жить боги и их покровители, – Люциан проводил неописуемое количество времени в пустом поле где-то на краю земли. Там его никто не тревожил, а он сам не мог никому навредить своей силой. Возводить здания, улицы, сады и площади оказалось неимоверно сложно. Поскольку Люциан не понимал, как что-то выглядит изнутри и снаружи, он не мог грамотно перенаправить свою силу и воплотить фантазию в реальность, поэтому первые месяцы потратил на изучение структуры тех материалов, которые собирался воссоздать.

Каин с завидной периодичностью самовольно захаживал к нему, часто отвлекая от дел, но иногда помогая с обучением в меру своих собственных возможностей. В отличие от Люциана, строить демон не умел, только разрушать, так что толку от его присутствия было не очень много, но достаточно, чтобы ускорить процесс работы светлого начала и помочь ему справиться с трудностями. Постоянная манипуляция светлой духовной энергией выматывала, и если бы не Каин со своим желанием пообщаться и побездельничать вместе, Люциан сошел бы с ума от нагрузки.

После того как ему удалось преодолеть начальные преграды, Люциан сам начал звать Каина, чтобы тот помог с созданием конкретных материалов для строительства, потому что без своего темного начала он был способен сотворить только что-то незначительное – маленький камушек, например, или скромный кустик. А для возведения целого здания из огромных кирпичей и с пышным внутренним садом во дворе им приходилось работать вместе, и это было прекрасно. Из раза в раз объединяя силы, они стали лучше чувствовать и понимать энергетику друг друга, а со временем и вовсе перестали испытывать какие-либо трудности в слиянии. Теперь даже если одно из начал не было готово к объединению из-за отсутствия сосредоточенности, вторая половина могла легко втянуть его в процесс, заставляя собраться с мыслями.

За то время, пока Люциан был занят строительством Бессмертного города, его тревоги улеглись и даже слегка позабылись. Иногда Каин или другие создания приносили ему хорошие вести. Клан Луны не развалился, он продолжал существовать и развиваться, а Лунные земли больше не подвергались масштабным нападениям, как раньше. В других кланах тоже не возникало сильных проблем, и жизнь, казалось, шла своим чередом.

Люциан думал, что после возведения Бессмертного города сразу вернется к Эриасу и Сетху, чтобы решить одно незаконченное дело, но стоило им расселиться в небесной столице, как появилась более важная задача…

Каин пожелал заглянуть к семье.

Постучавшись, Хаски ворвался в чужие покои и застыл возле закрывшейся двери. Он уставился на Люциана, который в этот момент направлялся к зеркалу. На светлой нежной коже его предплечий, выглядывающих из-под бело-золотистой безрукавки, виднелись синяки и тонкие царапины, словно от когтей. За свою долгую жизнь Хаски не раз видел такое, но на Люциане – впервые.

– Киай! – тут же взорвался он, обращаясь к сопящему под одеялом демону. – Ты с ума сошел? Ваш дворец всю ночь трясло, но я и не представлял, что все настолько плохо! Вам нельзя драться, вы же все здесь взорвете! Значит, так ты оберегаешь светлое начало и наш мир?

– Тише, – пробурчал Каин, высунув голову из-под одеял. – Модао чудесно себя чувствует, поверь, он более чем доволен, и мы ничего не взорвали.

– Доволен?! – Хаски снова бросил взгляд на молчаливого Люциана, который с хмурым видом стоял перед зеркалом и надевал золотистые верхние одежды. – Да его будто кошки погрызли, как он может быть довольным? Вам скоро отправляться на встречу с твоей семьей, а он в таком состоянии? Раны, которые ты на нем оставил, приправлены духовной силой, они будут долго заживать и саднить. А если владыки мира мертвых увидят? Что они подумают о тебе как о начале?