Чтение онлайн

– Ну а других… которые не сукины дети?

– Ну а тут уже прости. Видишь ли, я ухватил тебя, только слабовато, - признал он, но без особого раскаяния. – Ты же дергался, мужик. Я и не думал, что ты так дергаться будешь. Уперся умереть по-своему, и тебе почти что удалось. И что теперь? – ритори­чески спросил он.

– Выходит, из автобуса выпал?

– Врубаешься…

– Выходит, я не отправлюсь туда, где мое место? Туда, куда, вроде бы, попасть не желал?

– Это не твое место.

– А где мое?

– Да говорю ж, прости. Нигде. Именно это нигде. Такие как ты умирают солидно, раз и навсегда. Небытие, мужик.

– Ну, на это я и рассчитывал.

– Что, так сильно тебе не нравилось жить? Плохо было на свете?

– Да шикарно, бля, мне было. Если, конечно, не считать финала.

– И что? Не пожил бы еще? Ну, скажем, вечно?

– Похоже, что тут главным условием является вера?

Ангел пожал плечами.

– Эх, блин, - сказал он. – Ну, в какой-то степени, да, условие обязательное. Осо­бенно же в твоем случае. Такое случается раз в тысячу лет, ну, даже не знаю, во всяком случае, ужасно редко. Ты застрял, - объяснил он. – Приличных неверующих отпускают туда, куда они хотят идти. Черная дыра, небытие, беспамятство. Но иногда кто-нибудь дернет такого вот к себе. По ошибке или там… Причины всякие бывают. В общем, я дер­нул… Но ты застрял, мужик. Ну как зять Али-бабы в дверях Сезама. Если живот не под­тянешь, так мы тебя и не пропихнем. Ни туда, ни сюда. В Небо, или же… будешь сидеть тут. Выбирай. Разве что, придется поверить.

– А мое небытие? То есть, черная дыра?

– Мне очень жаль.

– Почему я не могу отправиться туда?

– Потому что, мне очень жаль, но мы уже в твоей дыре. Видишь ли, я тебя схватил, ну и… Говоря по правде, это как раз ты потащил меня за собой, а не наоборот. Какое там небытие? Какое там беспамятство, раз про нашу сцепку ты помнишь, не говоря уж про таблицу умножения. А черная дыра – это черная дыра. Ты же притащил в нее столько, что даже моя скромная особа ничего уже не изменит.

– Это не моя вина.

– Ясно, что не твоя. Хочешь дать мне в морду? Пожалуйста, - он поднялся и отло­жил сумку, потом вынул из кармана очки, тоже отложил. – Но твоей черной дыры нет. Порвалась она, и мне очень жаль. Убили тебя, не живешь, - продолжал объяснять ангел. – Как я должен запихнуть тебя в эту дыру? Убить убитого? Ведь это смерть сбрасывает тебя в небытие, в твое любимое не-существование; смерть гасит память, чувства. Ты преодоле­ваешь границы мрака и остаешься в черной дыре, ну, разве не так? – терпеливо пояснял он. – Но вот ты перешел границы мрака и зажег свет. Ну ладно, я зажег, а что мне делать? Торчать тут с тобой в темноте? Ну ладно, это я напартачил, тебе от этого легче? Второй раз границ мрака перейти нельзя, потому что два раза убить невозможно. Ну невозможно пришить покойника. Пошли в Небо, проходите…

– Другие возможности имеются?

– Никаких.

– Страна Вечной Охоты? – попытался я, просто, чтобы потянуть время. – Мне раз­решено поверить только в Бога христиан?

– Естественно, потому что индейцы тебя к себе не тянули, только я. Мужик, хватит уже, а то у меня терпения не хватает. Давай к нам, я тебе по-дружески советую. В Небе вовсе не распевают псалмы, это не такое уже нудное и кошмарное место, как ты себе представлял. Пошли?

– А чистилище?

– Чистилище придумали на каком-то соборе или синоде, в средние века или черт знает когда, - занервничал ангел. – Разве Иисус информировал о чистилище? Что, забыл? В Непорочное Зачатие тоже веришь? В правило целибата, непогрешимости папы, в гно­мов? Там находятся Небо и Творец, а вовсе не Церковь с иерархами. В связи с серьез­ностью места инфантилизма мы стараемся избегать.

– Инфантилизма… избегать? Ладно. А твое служебное одеяние?

– Крылья? Там я их не ношу. А так честно, если бы без крыльев, ты бы врубился, вот так, сразу, кто я такой? Так что иногда и они на что-то годятся. Иногда необходимо соответствовать представлениям о… Впрочем, с тобой я тоже говорю иначе, чем говорил бы со Стивеном Хокингом. Только не обижайся.

– Иерархов нет? – усомнился я (как по мне, тип болтал слишком много и слишком быстро). – В Небе?

– Ты имеешь в виду тех… епископов? – притормозил он. – Какие-то имеются. Но в гражданском. С епископами можешь и не пить. Давай, парень, на Небо.

Я немного помолчал, помедитировал.

– Один вопрос, последний…

– Последний?

– Последний, - пообещал я.

– Валяй, мужик.

– А она там?

Тот поскучнел.

– Твоя жена? Нет. Нету.

– А где она?

– Ну… атеистка. Известно где.

– Ничего не известно, - сказал я. – Нахуя мне тогда твое Небо?

– Погоди.

– Иди уже отсюда. Гуляй, а не то сейчас в задницу ебну, клянусь.

Ангел зажал но двумя пальцами и какое-то время что-то комбинировал.

– Ну ладно, - сказал он наконец. – Времени у нас вагон и маленькая тележка. Я еще приду.

Он вовсе не собирался растаять или улетать. Уходил совершенно нормально. Но при этом обернулся и сказал:

– Мужик, все-таки я извиняюсь. Влез совершенно напрасно.

– Что правда, то правда, - ответил я на это.

* * *

Было где-то около одиннадцати вечера, а это означало, что последний автобус уже уехал. Совершенно бессмысленно я изучал приклеенное на остановке расписание движе­ние 70 маршрута. Мне пришло в голову взять такси. Тут я усмехнулся, потому что хоро­шая мысля, в основном, приходит опосля.

Улица была пуста. Никто по ней не шел, ничто по ней не ехало.

Я, не спеша, направился вдоль ряда домов, вошел под арку и сел прямо на мосто­вую. Каким-то образом я знал, что ничего не получится, но через какое-то время попы­тался поднять смятый автобусный билет. Ну сколько может весить аодобная мелочевка? Я пробовал, но мне не удалось.

Вспомнилось кино "Привидение" с Патриком Суэйзом Деми Мур. Там тоже убили парня, но в конце, пускай и бестелесный, он научился двигать различные предметы.

К сожалению, в кино я не играл и в духов с привидениями не верил. Зато была на­рушена моя вера в фундаментальные основы, а именно в то, что после смерти буду иметь вечный покой. Похоже, что такое мне и не светило. Хотя, с другой стороны, идея моего ангела такой уж плохой и не была. Может я и вправду бредил? Мозги, обработанные бейсбольной битой, произвели на свет вовсе даже и неплохую историю. Так мне, по край­ней мере, казалось. Достаточно было терпеливо подождать, когда отключат аппарат ис­кусственного дыхания и капельницы. Впрочем, имелась возможность, что я даже и не был в больнице. Наверняка нет.

Очень медленно я протянул руку и еще раз попытался взять смятую бумажку. Я очень старался, и пальцы мои сильно дрожали. Потом я встал и вышел из подворотни. Улица была такой же пустой. Я подумал, что направлюсь на Петрковскую.

Лодзь – это самый некрасивый город в мире. Я здесь родился, получил образова­ние, и знаю одно – это не город, а дитя аборта. Но пришел Бальцерович, капитализм, а од­ним из проявлений капитализма было то, что он сделал главную улицу даже вполне ни­чего. Во всяком случае, по моим личным стандартам. Мостовые и тротуары в торгово-сервисном центре были выложены цветной плиткой. Это вам не фунт изюму, длина улицы километра два. Магазины, пабы, черт знает, что еще; пива можно выпить вполне даже пристойно. Фасады старых домов отреставрировали. Витрины, неон, рекламы. Опять же, запрет проезда на автомобилях. Все лавочники подняли хай – и по делу, впрочем – их за­ставляли платить сумасшедшую аренду, а никто не хотел покупать товары в местах, куда невозможно подъехать. Деятели из горсовета, вместо того, чтобы понизить аренду, чтобы люди хотя бы на свое вышли, решили вернуть автомобильное движение в центре города. Совершенно вопреки европейским тенденциям. Эксперты посчитали, что плитка на тро­туаре, предназначенная, что ни говори, чтобы по ней ходили, но никак не ездили, разле­тится за год-полтора. И останется от нее такой разноцветный гравий. Такая вот маленькая польская паранойя. А в плитку эту всадили кучу миллионов. Как мне кажется, по ней стоило бы запустить парочку танковых бригад. По крайней мере, ямы уже копать было бы не нужно.