Фантазия Огнекамня
Шрифт:
«Я не могу впустить Доминика в свою жизнь».
Она моргнула, глядя на меня снизу вверх. «Почему нет?»
«Ты знаешь почему. Его Дом разрушил мой».
«Да, это было ужасно, Арина. Но знаешь, что ещё? Это было десять чёртовых лет назад. С тех пор многое произошло. Ты же не позволишь тому, что случилось целое десятилетие назад, помешать твоему счастью сейчас, не так ли?»
«Дом Дракона — всё та же холодная, расчётливая, злобная семья, какой они были десять лет назад, — ответила я. — И они довольно глубоко запустили свои когти в Доминика».
«Но не так глубоко, как ты думала, верно? Ты слышала его исповедь, когда он лежал в бреду на полу Тёмного Шпиля. Он не участвовал в нападении на Дом Феникса. И когда он узнал об этом, он вступил с ними в бой».
«Да, и это приятно было слышать, — сказала я. — Но в конечном счёте ничего не изменилось. Ладно, он разозлился на свою семью, но не ушёл. Он остался. Он продолжал выполнять их приказы».
«Потому что они — его семья. Семейные узы крепки. Ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой, Арина. Нет ничего, чего бы ты не сделала для своих детей, верно?»
«Это правда», — согласилась я.
«И ты всегда будешь любить их, что бы они ни делали, верно?»
«Конечно».
«А твои братья и сестра? — спросила она. — Ты всё ещё чувствуешь связь с ними, не так ли? Даже после стольких лет разлуки?»
«Чувствую».
«Это и есть семья, Арина. Они помогают тебе, раздражают, ссорятся с тобой и, в общем, сводят тебя с ума. Но они всё равно семья. Их легко любить, их трудно забыть и от них невозможно избавиться. Поверь мне, я пыталась».
Что ж, для меня это было новостью. «Ты не рассказывала о своей семье, Серелла».
«Нет, я не рассказывала, и на то есть причина. Они — безумная банда пиратов. Я терпеть не могу находиться рядом с ними, но снова и снова возвращаюсь к ним. Я просто ничего не могу с собой поделать. Я люблю сумасшедших преступников».
«Пуки-пираты? — на этот раз было ещё труднее удержаться от смеха. — Вот это я бы хотела увидеть».
«Нет, ты бы не хотела, — сказала она мне. — Пуки действительно хороши в поиске сокровищ, а моя семья хороша в поиске сокровищ других людей. И они крадут их. Каждый раз, когда я прихожу к ним, они доставляют мне массу неприятностей. И каждый раз, когда это случается, я клянусь, что это в последний раз. Но потом я всегда возвращаюсь».
«Ты пытаешься провести параллель между своей семьёй и семьёй Доминика».
«Мне не нужно ничего проводить, — сказала она. — Всё уже есть. Все семьи одинаковы, будь то принцы или пираты. Доминик остаётся в своём доме по той же причине, по которой я продолжаю возвращаться в свой: они — семья».
«Я понимаю, о чём ты говоришь, Серелла, и, вероятно, ты права. Я не ожидаю, что он откажется от своей семьи ради меня. Но и я не откажусь от своей семьи ради него».
«Почему ты думаешь, что должна от чего-то отказываться?» — спросила она.
«Если Дом Дракона узнает о магии моих детей, они сделают всё, что в их силах, чтобы отнять их у меня. И поскольку Доминик — их отец, им не составит особого труда это сделать. У них гораздо больше власти, влияния и богатства, чем у меня. Правовая система Авалона в их полном распоряжении».
«Ты всегда можешь сказать Доминику, что Калани и Кассиан…»
«Не являются его детьми? — перебила я. — Нет, я не могу быть с ним и лгать ему. А это значит, что я вообще не могу быть с ним».
«В конце концов, он поймёт это, Арина, — предупредила меня Серелла. — Он не глуп».
«Да, хорошо, я разберусь с этой проблемой, когда она возникнет. А до тех пор я определённо не собираюсь провоцировать катастрофу».
«Да, но что, если… — она помолчала. — Что, если он выберет тебя, а не свой Дом?»
«Вряд ли это произойдёт. Как ты и сказала, семейные узы крепки».
«Да, но и настоящая любовь тоже,» — она подмигнула мне.
«Я даже не уверена, что между нами именно это».
Хотя у меня было такое чувство, будто моё сердце разорвалось пополам. С одной стороны, Доминик. С другой — мои дети. Я не могла получить и то, и другое.
«Я думаю, ты должна ради себя самой разобраться в своих чувствах», — сказала Серелла.
«И я обязана ставить своих детей на первое место», — заявила я.
— Арина.
Сначала я подумала, что мой разум играет со мной злую шутку. Что голос Доминика звучит только у меня в голове. Но когда он снова произнёс моё имя, я поняла, что это правда.
— Да? — отозвалась я.
— Ты выглядишь рассеянной.
— В этом нет ничего нового, — я передвинула руку, чтобы спрятать от него лицо Сереллы. Она выпячивала губы как для поцелуя.
— Я знаю, это тяжело, — сказал он.
Как Доминик мог знать? Он даже не догадывался о моём разрывающемся сердце.
— Там, в темнице, ты сделала то, что должна была сделать. Но я знаю, что тебе, должно быть, было трудно.
Он думал, что я предаюсь горю, потому что превратила мозги Грязного Джо в кашу? Это не так. Он был плохим человеком, который хотел причинить боль множеству людей. Я не жалела о том, что сделала. Ни секунды. Что это говорит обо мне? Я тоже была плохим человеком?
— Арина?
Я глубоко вздохнула, затем медленно выдохнула.
— Как ты и сказал, я сделала то, что было необходимо. Это опасные люди. И чем бы ни было это сокровище, оно могущественное. Мы не можем позволить им прибрать его к рукам, особенно когда знаем, что они планируют использовать его, чтобы убить множество людей.
Колеса рокотали под нами, заполняя тишину.
— Ты изменилась, — наконец сказал он. — Ты стала такой прагматичной.
— Я на самом деле не изменилась, Доминик. Десять лет назад я предпочла уничтожить свои изобретения, чтобы они не достались твоему Дому. Я всегда была прагматичной.