Чтение онлайн

Дариан пытался рассмотреть хоть что-то в этом неугомонном вихре, но глаза начинало ломить от напряжения.

– Ну, – требовательно произнесла Алия.

– Не могу, – через силу выдавил Дариан. – Ты ведь мертва. Я видел твоё тело. Помню, что случилось.

Алия, уже протянувшая руки навстречу Дариану вдруг замерла.

– Духи хотят нашей встречи. Это они послали меня к тебе.

– Нет…

Дариан попятился. Воздух вокруг стремительно мутнел. Пепел уже застил глаза. Норовил попасть в ноздри. Дариан принялся хватать ртом воздух, как утопающий. Откуда-то со спины в него врезалось что-то. Больно ударило, потом впилось в плечо.

И дернуло, вырывая в один миг из густой мути.

– Дариан! Мать твою! – орал я ему в самое ухо силой оттаскивая от окна.

На крик прибежал Петрович с Олей. Застыли у входа, соображая, что происходит. Слишком медленно, соображая. Лучше бы помоги!

Я оттолкнул Дариана прямиком в объятия Петровича. Сам бросился к Тахе. Схватил её на руки, унес от проклятого окна.

– Заколотить его может? – спросила Оля, помогая мне усадить Таху за дальний от окна край стола.

– А что, хорошая идея, – поддержал её Петрович.

Сейчас я был не против и заколотить, но тогда у нас останется на одно окно меньше, через которое можно будет следить за этой чёртовой стороной. А здесь твориться что-то дерьмовое. Очень-очень дерьмовое. И я хочу быть в курсе, если ситуация ухудшится. Нельзя спрятаться от страха просто закрыв глаза руками. Это так не работает. В детстве – может быть, но не сейчас.

– Напои Таху, – попросил я Олю.

Сам подошел к Дариану. Заметил, что он приходит в себя. На парне лица не было. Наверное, будь он светлокожим побелел бы. На антрацитово-черной коже бледность не заметишь. Может быть, при свете дня можно было бы разглядеть хоть что-то, но не сейчас. Свет от свечи едва позволял различать выражения лиц.

– Что это черт возьми было? – наседал на парня Петрович, присаживаясь рядом.

Тот мотал головой, еще плохо понимая, что происходит. Махал перед носом рукой, будто бы отгонял назойливую муху. Но мух тут точно не было.

– Не дави на него. Он тут ни при чём. Похоже, его накрыло так же, как Таху, – и, повернувшись к Дариану. – Расскажешь, кто такая Алия, и что ты видел?

Дариан молча смотрел мне в глаза, собираясь с мыслями. Страх боролся сейчас в нем с желанием рассказать, поделиться. Лишь бы не оставаться наедине со своим переживанием.

Я видел такое во время африканского конфликта. Новички после первого боя часто сидели вот так же перед кем-то и не знали, как быть – рассказать или нет. Если расскажешь, посчитают слабаком или бабой, не расскажешь посмеются. Но нет. Приходилось объяснять, упрашивать, пугать, что не расскажешь – рано или поздно сойдешь с ума. Такое нельзя держать в себе. Но лучше всего, чтобы боец решился на рассказ сам. Это где-то внутри. Смог ты или нет. Когда тебя подтолкнут, ты уже не никогда не узнаешь, справился бы сам или нет.

И сейчас я видел, что Дариан пережил что-то похожее. Я смотрел на него вопросительно, подтащив и поставив рядом еще один стул. Старался не давить, но и не отступал. Он должен сам принять решение.

– Она моя подруга. Бывшая подруга.

Это было хорошим началом.

– Что так? Не сошлись характерами? – язвительно спросил Петрович.

– Умерла.

Вот зачем лез? Я глянул на него неодобрительно, но Петрович уже и сам понял свою оплошность.

– Прости. Мои соболезнования.

Петрович замолчал, принялся смотреть в сторону. Ему стало немного не по себе.

– И мои тоже, – поддержал я парня. – Но надо рассказать. У нас тут чертовщина какая-то творится. Таха видит взрослого брата, которому сейчас восемь лет, а мы с ребятами, сколько к окну не подходи ничего не видим. Ты второй. И ты взрослый. А значит можешь объяснить. По крайней мере попытаться.

Моя болтовня не просто так. Не от словесного поноса. Я старался расшевелить Дариана. Упустишь момент – и парень замкнется.

– Она стояла в комнате. Звала меня.

– В этой комнате? – удивился я.

Дариан помотал головой, замолчал.

Ну же! Говори. Давай, парень, надо!

– В моей. Давно там не живу. Уже и дом тот продали. Но я узнал… по абажуру.

– И?

Из него приходилось тянуть информацию. Понимаю у него шок. Но я должен разговорить его. Как ни странно, с Тахой такого не было. Возможно, потому, что её брат был жив. Может быть, потому что она сама по себе крепче. Но сейчас передо мной не Таха. А Дариану была нужна моя помощь. Так что я должен попытаться. Ради него самого и ради нас всех. Я должен понять, что происходит. Если это опасно, то надо быстро решить эту проблему. Если же нет, и все проявления странностей заключаются в видениях мертвых подруг и подросших братьев, то держаться от этого окна подальше. Но… я взглянул сквозь окно туда, где были развалины. Сдается мне, что не окно виновато, а близость к тому странному месту.

Когда мы шли сюда, миновали его быстро. Может быть, Таха что-то и почувствовала, но не успела впасть в ступор. А сейчас, приближаясь на определённое расстояние, начинает… чувствовать его, что ли.

– Алия звала меня, говорила, что ей холодно.

Дариан снова замолчал.

– Это всё?

– Да.

– Постарайся вспомнить что-то еще. Это может быть важно.

Не просто вспомнить. Надо пережить это заново, но уже не в одиночестве. Выговорится, впустить в свой кошмар другого человека. Такова терапия. И она помогает.

Дариан пожал плечами и развел руками.

– А что видит девочка? – спросил он.

Это было хорошим знаком. Дариан начал воспринимать окружение, думать о других. Хорошо.

– Таха? Она видит брата.

– Он тоже зовет её? Мерзнет?

Я взглянул на Таху. Оля уже принесла ей воды, и сейчас девочка сидела на стуле, болтала ногами, как ни в чем не бывало. Быстро она отходит. Я удивлен, но видимо, у Тахи и видения другие.

– Таха, – позвал я, – расскажи о том, что видишь.

– Ахмед… он стоит там. Один. Зовет меня.

Хотя Таха говорила отрывисто, я понимал, что она в порядке. Я уже привык к её манере общаться

– Где стоит?

Петрович, Оля и Дариан молчали, дали мне вести расспросы.

– В комнате.

– С оранжевым абажуром? – вдруг спросил Дариан

– Нет. В комнате в доме моей бабушки.

– Он мерзнет? – уточнил я.

Таха замотала головой.

– Вспоминай. Что там было еще.

Если ни Таха, ни Дариан ничего не вспомнят, нам будет сложно хоть что-то понять. Пока совершенно разные места, совершенно разные люди. Ничего общего. Только то, что их зовут.