Чтение онлайн

– Всё! Ждете здесь! К окну не подходите! Контролируете периметр отсюда из коридора. Видно хуже, но хватит. Вооружитесь!

Я выскочил из дома, перемахнув ступеньки на крыльце. Дверь захлопнулась за спиной – я слышал глухой удар.

До развалин несколько сот метром, может километр. Мне бежать пару минут.

Я двигался медленней, чем мог. Высматривал товарищей. Может быть, они всё же не пошли туда? Вдруг просто лежат в кустиках, наслаждаются близостью. Плевать, если я их напугаю. Если окажется так, на пинках домой пригоню! Я чувствовал, что меня потряхивает, не то от злости, не то от адреналина. Чёрт! Пусть они просто решили потрахатсья на природе! Накажу старого извращенка, за такой марш-бросок! Главное, чтобы живы были.

Я понимаю, что был непоследователен в своих угрозах и желаниях, но я действительно за них переживал. Эти двое стали для меня кем-то вроде семьи. Прав Дариан – нам нужны те, кто стоит рядом с нами рука об руку. В любой ситуации – до конца!

Развалины уже маячили в голубом отсвете стен. Издалека раскрошившиеся строения казались белыми костями исполинского животного. Будто бы скелет кита сначала обглодали крабы, счистили всю плоть, а потом вылизал соленый морской ветер.

Нет, было в этих останках зданий что-то еще. Их не вылизали, а словно бы наоборот, прошлись по поверхности тонким зубилом, или вообще острым керном. Что-то это мне напоминало, но я не мог понять что. Да ещё мысли о товарищах сбивали. Где они?

Я уже почти подбежал вплотную к краю поляны.

В блеклом свете она выглядела еще более жуткой и зловещей. И этот мерный гул. Словно работает небольшой трансформатор. Бред, этого же не может быть. Электричества нет.

И вдруг… разрывающий душу вопль.

Просто крик на одной ноте. Протяжное а-а-а-а!

И потом женский визг.

Оля!

Я бросился вперед, примерно понимая откуда идет звук. В темноте ориентироваться было сложно, но дикий вопль, перешедший из однообразного А в отборный мат, помог сориентироваться.

Рывок!

По пути я снес остатки стены, даже не заметил.

Олю увидел издалека. Она стояла на коленях и махала руками. Издалека не страшно. Просто отмахивается от назойливых насекомых. А потом снова крик.

Оля кричала отчаянно, дико, словно ее живьем рвали на части. Она повалилась на спину, забилась словно в припадке, стала кататься по бетонному крошеву. И не переставая кричала.

Я рванул к ней.

Справа снова раздался вопль Петровича. На этот раз он был чуть тише, и я узнал голос.

Затормозил я не хуже профессионального хоккеиста, переместив центр тяжести, уперевшись в стопы ног скелетоника, наклонившись. Под ногами заскрежетало. Я покатился по мелким камням, увидел, как моя масса подбрасывает их волной.

Едва не упал. За спиной взвыл маховик, одновременно выступающий в роли гироскопа, пытаясь вернуть экзоскелету вертикальное положение. Вот где пригодился бы навык Баланс, но я его не поглотил, а сейчас пожалел об этом.

Остановился я рядом с Олей.

Она билась в судорогах, не замечая меня. Лупила себя руками по бокам, по лицу, голове.

Её тело облепили какие-то черные точки. Шевелящиеся, ползающие, как муравьи по куску сахара. И вдруг взгляд прояснился. Черт! Мухи!

Я стоял истуканом. Боялся, что так замрут Дариан и Таха, а случилось со мной. Но что я мог поделать? Лупить по Оле манипуляторами? Я убью её быстрее, чем помогу избавиться от мух.

Да и что такого в мухах? И вдруг черная шевелящаяся масса сдвинулась, обнажив кожу лица. Там даже крови не было.

Я чуть склонился. Чего она так кричит?

Мать вашу! Херь!

Белела не кожа. Кость скулы! Какого черта?

Я подхватил Олю, как мог осторожней. Вопль Петровича разрывал перепонки. Оля тоже кричала, билась в моих руках. Я чуть встряхнул её, надеялся сбросить мух и привести в чувство. Мухи зажужжали, недовольно, зло, словно я оторвал их от трапезы.

– Пусти меня! – вдруг закричала Оля. – Косте! Помоги!

Отпускать я ее не стал. Развернулся и хотел побежать, вынести ее из развалин, может и мухи отстанут?

Оля смогла немного очистить лицо от тварей, теперь я видел, что оно всё в крови и обглодано. Сильнее всего скула. Остальная кожа была цела, но сильно поедена.

Я сделал два шага, но Оля принялась вырываться.

Боковым зрением я заметил Петровича, он лежал у обломка плиты на спине и кричал. Он тоже весь был покрыт черной мерзостью, но даже не отбивался. Похоже, ему было хуже. Мухи копошились на лице, заползали в рот. Отчего Петрович начинал хрипеть, кашлять, но тут же снова принимался орать.

Сначала вынесу Олю, потом вернусь за ним.

Но Оля вдруг снова заорала, уже на меня.

– Пусти!

Врезала мне ногой под дых, я дернулся и чуть ослабил хватку.

Оля упала на землю, тут же вскочила и бросилась к Петровичу. Я за ней.

Она упала перед ним на колени, принялась лупить по лицу, счищать полчища мух.

Петрович уже почти не кричал. Когда я подбежал вплотную, Оля уже подхватила его под мышки и потащила, с трудом, он был тяжелым, но она не обращала на это внимания. Как и на то, что ее снова начали облеплять мухи.

На меня они тоже набросились, но пока не критично. Я чувствовал укусы, но даже крови еще не появилось.

– Костя! – кричала Оля.

Я наклонился, отодвинул Олю, и только тут заметил.

Ниже пояса Петровича копошилась сплошная черная масса. Бурлила там, переваливалась, словно была единым живым существом.

Я потянул Петровича сильнее, его будто что-то держало. Он заорал. Видел меня, смотрел прямо в глаза и орал, что есть мочи.

– Спаси его! – кричала Оля, колотя себя по телу.

Это почти не давало эффекта.

Я попытался приподнять Петровича. Надо было брать его на руки и тащить отсюда. Я примерился сразу же подхватить и Олю. Будет больновато, но плевать, так лучше.

– Старый дурак! – орал я сам, потому что и меня начали жрать, потому что я дико злился на Петровича, потому что не знал, как помочь. – Какого хрена! Зачем?!

Я всё никак не мог подцепить Петровича. Он будто бы соскальзывал. Руки его от кончиков пальцев до плеч покрывала всё та же жуткая шевелящаяся масса. Наконец, мне удалось подцепить тело. Я стал поднимать его. Черные твари стекали вниз, словно осыпающийся крупный черный песок. Словно живой, мать его, черный песок из полчища отвратительных мух. Стекал он с груди, оголяя окровавленную кожу. Одежды там уже не осталось. Я словно вытаскивал Петровича из вязкого болота.