Фармбизнес. Правдивая история о российских предпринимателях
Шрифт:
Кончилось все это тем, что Минздрав все-таки отозвал у Брынцалова производственную лицензию на этот продукт «за нарушение рецептуры и технологии производства», но далеко не сразу. Точную дату мне не удалось установить, но, по моим воспоминаниям, это было уже в 2000-х годах. Вот цитата из статьи газеты «Ведомости» от 7 сентября 2001 года:
«Самое популярное лекарство в российских регионах – настойка боярышника. Не потому, что это хороший кардиологический препарат, а потому, что настойка дешевая и содержит много спирта. Минздрав приостановил лицензию компании “Брынцалов А” на выпуск этой живительной влаги, но фирма Владимира Брынцалова продолжает производство.
Стомиллилитровый пузырек настойки боярышника продается в аптеках за 6–10 рублей. Благодаря этому обстоятельству лекарство, по данным ЦМИ “Фармэксперт”, является лидером продаж по всей России, исключая Москву…
…За нарушение рецептуры и технологии производства Минздрав и отозвал у компании лицензию.
Это могло бы нанести “Брынцалов А” значительный урон – по данным ЦМИ “Фармэксперт”, на настойку боярышника приходится более 10 % объема производства компании. В прошлом году продажи настойки “от Брынцалова” составили $6,6 миллиона, в I квартале 2001 года – $4,2 миллиона.
В компании, однако, решили проигнорировать запрет на производство популярного лечебного напитка. По словам директора “Брынцалов А” Виктора Коломина, Минздрав действительно прислал письмо об отзыве лицензии у компании “Ферейн 1” (дочернее предприятие “Брынцалов А” в Электрогорске, выпускающее в числе прочего и настойку боярышника). “Но это еще не значит, что надо прекращать производство, – считает Коломин. – Чиновники нашли две серии настойки, которая не соответствует стандартам. Они даже не провели расследование, действительно ли это наша продукция. Это все несерьезно”».
К середине 1990-х относится и грандиозный скандал с попыткой Брынцалова производить «российский инсулин» – сначала по лицензии компании «Ново-Нордиск», а потом самостоятельно. Хронология событий, согласно Интернету, выглядела так:
«Еще в 1997 году Брынцалов заключил с известным датским консорциумом “Ново-Нордиск” соглашение, план которого включал три этапа. На первом этапе “Ферейн” должен был заниматься упаковкой и реализацией в России инсулина под датской торговой маркой. На втором этапе Брынцалов становился уже производителем рекомбинантного инсулина из импортных субстанций. И на третьем он должен был получить от датчан технологию производства сырья и, таким образом, стать владельцем всей технологической цепочки и первым в стране полноценным производителем инсулина нового поколения.
Именно этой заманчивой перспективой Владимир и склонил Минздрав РФ к сотрудничеству, предложив ему проект, носивший гордое название “Русский инсулин”. Федеральное ведомство через госпредприятие “Национальное медицинское агентство” (НМА) заключило с Брынцаловым контракт на покупку препарата для государственных нужд в объеме 40 миллионов рублей. По сути, это был госзаказ: сделка, осуществленная по схеме “закупка у единственного источника”, призванная полностью обеспечить ту долю инсулиновых препаратов, которые в отличие от прочих не приобретаются за счет бюджетов субъектов Федерации, а поставляются из центра в рамках государственной программы “Сахарный диабет”.
Брынцалов с головой окунулся в новое дело. Однако датчане вскоре обнаружили, что, получив производственную линию и сырье на 6,5 миллиона долларов, он вдруг вывел ФАО “Ферейн” за пределы Москвы. А владельцем того, что осталось на месте предприятия, оказалось ЗАО “Брынцалов А”. Партнеры почувствовали неладное и, сославшись на нарушение лицензионного соглашения, выразившееся в передаче прав третьему лицу, разорвали контракт. Кроме того, “Ново-Нордиск” потребовал прекращения выпуска лекарств с их торговой маркой и возвращения 6,5 миллиона долларов долга. Брынцалов проигнорировал требования Министерства по антимонопольной политике, поддержавшего иностранцев, и продолжал выпускать препарат, фактически не имеющий к датской фирме никакого отношения, но снабженный ее торговой маркой.
Пока датчане безуспешно искали на Брынцалова управу в Московском арбитражном суде, он о них начисто забыл… Условия контракта с НМА по госзаказу предполагали 80 %-ную предоплату. Деньги были получены. Однако в августе 2000 года случился скандал, который выплеснулся на страницы многих газет и журналов. Выяснилось, что находчивые отечественные производители нарушили госконтракт, заменив часть генно-инженерных инсулинов на морально устаревшие, сделанные из животного сырья. И те 11 миллионов рублей, которые арбитраж постановил взыскать с Брынцалова в виде компенсации за нарушение условий госзаказа, бюджет получить так и не смог. Оказалось, что ЗАО “Брынцалов А”, с которым у НМА был заключен договор, юридически нищее: все его имущество взято в аренду и даже описи не подлежит.
Между тем инсулин Брынцалова, не имеющий никакого отношения к генно-инженерным, наводнил страну. Во всех инстанциях множилось количество жалоб на его качество. Директор Эндокринологического центра РАМН академик И. Дедов демонстрировал журналистам ворох писем от пациентов из всех регионов России, в которых сообщалось об осложнениях после перехода на “русский” препарат: “Что на самом деле скрывается во флаконе, который чреват побочными эффектами? За это не может поручиться никто. Кристаллы для приготовления генно-инженерного инсулина Брынцалову сейчас никто из серьезных производителей продавать не станет, после истории с “Ново-Нордиск” они от него шарахаются. Скорее всего, в ход идет сырье, не востребованное придирчивым западным рынком. О соблюдении технологии тоже трудно судить”.
“В 2000 году все инсулины животного происхождения во всех странах мира не рекомендованы к применению. Разрешены только генно-инженерные. Поэтому то сырье, которое было заготовлено в зарубежных странах – Аргентина, Бразилия и др., – свиные инсулины, оно стало стоить копейки. И вот на этих копейках хотят выиграть за счет нанесения ущерба больному сахарным диабетом”, – заявлял летом 2001 года главный диабетолог Минздрава М. Балаболкин».
Всю эту историю правоохранительные органы квалифицировали как мошенничество, и даже было заведено уголовное дело. Но, по-моему, оно так ничем и не закончилось. Под суд руководители брынцаловских компаний попали в конце концов по совсем другому уголовному делу – за производство многочисленных фальсифицированных препаратов различных европейских компаний, которые изготовлялись на конвейерах бывшего завода «Ферейн» поточным методом, и это практически не скрывалось. Препараты укладывались в прекрасно имитированные упаковочные коробочки, практически неотличимые от упаковок оригиналов, на них печатались номера серий, которые реально выпускались истинным владельцем марки. К ним прикладывались копии сертификатов качества, которые были самым настоящим образом получены в результате анализа партий препаратов, производимых реальным владельцем этой марки лекарств. Иначе говоря, абсолютно все (и сам продукт, и документы на него) выглядело совершенно как настоящее, но стоило в два-три раза дешевле, так как брынцаловские фирмы не платили положенных истинным владельцам марки лицензионных отчислений, а это составляет существенную часть стоимости лекарств.
В неофициальных разговорах менеджеры компаний, которые торговали этим контрафактом, подчеркивали, что считают свою деятельность общественно полезной. «Мы продаем лекарства прекрасного качества, их тысячу раз проверяли все контролирующие лаборатории страны – никогда никаких претензий нам не могли предъявить! Лекарства популярные, нужные широким слоям населения, при этом они гораздо дешевле, чем те, которые можно получить при импорте из-за границы… Значит, мы помогаем выживанию нашего небогатого населения…» – такой была их обычная логика.
Подобную логику, впрочем, чаще всего демонстрируют производители и торговцы любой «пиратской» продукцией, не только лекарствами. Что касается реального качества этих «пиратских таблеток», то, по-видимому, оно действительно было достаточно хорошим. Все-таки производственная площадка бывшего «Ферейна» была одной из лучших в стране в те времена. Я не берусь утверждать, что вообще никогда среди «пиратских» дешевых продуктов не попадалось сделанных с браком, но мне такие случаи неизвестны. Западные производители, дружно ненавидевшие Брынцылова, неоднократно инициировали новые и новые проверки качества подрывавших их бизнес подделок и, скрежеща зубами, были вынуждены признавать, что качество у них действительно хорошее.
Именно в тот период, когда производство этих подделок носило массовый характер, моя мать Елена Викторовна ездила на завод к Брынцалову на переговоры и рассказывала о своих довольно неожиданных впечатлениях.
Надо сказать, что мы никогда не покупали подозрительно дешевые, «якобы импортные», препараты у Брынцалова (не хотели связываться), но, как и все остальные, активно приобретали у него настойку боярышника для наших клиентов, а также другие препараты, которые он производил на законных основаниях и которые пользовались в стране заслуженной популярностью. Поэтому переговоры о закупках того или иного ассортимента с его компаниями велись постоянно, и как-то раз, уже в 2000-х годах, он пригласил Е. В. приехать к нему на «Нагатинскую» повидаться лично.
Первое, что она увидела, придя на завод, была шикарно отделанная широченная лестница, над которой висел портрет самого Брынцалова и его семьи – огромный, чуть ли не 10 метров в высоту, в толстенной золотой раме. Потом начались переговоры, на которые явился Сам Великий и Ужасный лично. Он произвел на Е. В. неожиданно положительное впечатление. Да, его речь не была особенно высококультурной и манеры тоже оставляли желать лучшего, но он был явно в несколько раз умнее всех своих заместителей и другой публики, присутствовавшей на переговорах. Он мгновенно соображал, легко просчитывал в уме предлагавшиеся довольно сложные коммерческие комбинации, несомненно, обладал широким горизонтом видения рынка и стратегическим подходом к взаимоотношениям с контрагентами. Впрочем, в отношении собственных сотрудников он вел себя безобразно. На своих менеджеров он поглядывал с явным пренебрежением, не стеснялся орать на них прямо на переговорах и даже кого-то выгнал из комнаты, обозвав «безнадежным идиотом». Переговоры шли тяжело, потому что обе стороны – и Е. В., и Брынцалов – уперлись в какие-то свои требования, и компромисс никак не желал находиться. Наконец, чтобы вывести ситуацию из тупика, хозяин предложил прерваться и сходить пообедать, пригласив в «личную столовую».
Столовая представляла собой большой зал, весь устланный жутко дорогими восточными коврами (Е. В. недавно побывала в Индии и купила себе там один такой, самый маленький, поэтому знала, что он стоит ужасно дорого). Стол, разумеется, был накрыт, как в дорогом ресторане, еда подавалась прекрасная.
И вот во время обеда хозяин практически в открытую стал предлагать Е. В. сотрудничество по торговле «пиратскими» препаратами. Конечно, слова «пиратская продукция» произнесены не были. Предложение было сформулировано следующим образом.
– Скажите мне, Е. В., вы ведь ведете торговлю импортными продуктами?
– Да, ведем.
– А откуда вы их получаете – импортируете из Европы?
– Да, обычно импортируем.
– Послушайте, но ведь это очень неразумно. Вы могли бы работать с гораздо большей выгодой для себя. Покупайте все, что вам нужно, у меня. Я гарантирую вам самое отменное качество и закупочные цены в два-три раза ниже, чем те, которые вам предлагают в Европе. А что касается списка, то я вам предоставлю любые, повторяю, любые продукты и в любых количествах. Только дайте список. Вы ведь ведете статистику своих продаж? Вот прямо сейчас дайте мне ее, и я вам буду поставлять практически 100 % вашей потребности. Может получиться отличное стратегическое партнерство.
Е. В. поняла, что это и есть ключевое предложение, которое хотел сделать ей Брынцалов, а его участие в переговорах по обычным поставкам было только для затравки. Она вежливо сказала, что тут надо как следует все обдумать, и перевела разговор на другую тему.
На продолжение переговоров после обеда Брынцалов не пошел, так что Е. В. заканчивала их уже только с его менеджерами. Она продолжала стоять на своем, оставшийся за главного заместитель Брынцалова ахал, охал, хватался за голову и говорил: «Этот самодур меня уволит, если я соглашусь с вашими условиями!» Но потом вышел куда-то и через четверть часа явился с сообщением, что «шеф в конце концов дал свое согласие». Сделка, о которой они так долго торговались, была заключена.
Что касается вопроса о закупках других продуктов, то через некоторое время Е. В. позвонили с завода «Ферейн» и спросили, не созрело ли у нас решение «поработать по импорту». Е. В. ответила, что, пожалуй, мы предпочитаем сохранить наших традиционных поставщиков, и вопрос был закрыт.
Таковы были наши личные впечатления от общения с одним из самых экстраординарных предпринимателей российского фармрынка. Дальше цитирую опять по источникам Интернета:
«Коммерсантъ-Власть» № 43 от 30 октября 2006 года.
«Существование проблемы фальсификации лекарств на российском фармацевтическом рынке признавали все: от рядовых потребителей до производителей, торговцев лекарствами, а также регулирующих органов. Все знали, что значительная часть продаваемых в России лекарств – подделки. Не было большим секретом и то, какие фармкомпании специализируются на фальсификации лекарств. По итогам 2005 года доля фальсифицированной продукции в стоимостном выражении составляла около $300 миллионов, или около 3–4 % объема всего фармрынка, который оценивается в $8,4 миллиарда.
Однако попыток остановить компании, производящие лекарственные подделки, предпринималось мало, и до суда большинство дел так и не доходило. Первую более или менее заметную попытку борьбы с фальсификацией лекарств предпринял в 2002 году тогдашний заместитель министра здравоохранения Антон Катлинский (ныне глава государственного фармхолдинга НПО “Микроген”). “Мы выступили инициаторами создания при министерстве специальной фарминспекции, в обязанности которой в том числе входила борьба с фальсификацией лекарств, – рассказывает Катлинский. – Несмотря на то что процедура выявления фальсификата долговременная и сложная, а в законодательстве не предусмотрено наказания за фальсификацию лекарств, нам удалось добиться возбуждения уголовных дел в отношении 25 компаний, среди которых встречались крупные производители и дистрибьюторы лекарств”. По его словам, на то, чтобы довести все дела до суда, просто не хватило времени: в результате административной реформы 2004 года, затронувшей и Минздрав, команда Катлинского покинула министерство.
После этого ни в российских, ни в иностранных фармкомпаниях практически не пытались бороться с подделками. Отсутствие громких дел объясняется особыми правилами игры, сложившимися в довольно замкнутом фармацевтическом мире. “Делать заявление, что кто-то фальсифицирует твои препараты, без поддержки госструктур небезопасно. Справедливости добиться практически невозможно, зато легко получить дополнительные проблемы при развитии на рынке, где все между собой повязаны. У фармпиратов серьезный административный ресурс”, – говорит сотрудник одной из зарубежных фармкомпаний.
Однако в этом году Минздрав и подведомственный ему Росздравнадзор решили нарушить традицию, в открытую заявив о том, о чем раньше предпочитали молчать. И основным объектом во вновь развернувшейся борьбе с подделкой лекарств стала компания ЗАО “Брынцалов А”.
Компания Владимира Брынцалова давно имеет репутацию главного фальсификатора лекарств на рынке. Однако вопрос о правомерности деятельности компании Брынцалова выходил на государственный уровень лишь несколько раз и никакими серьезными санкциями для компании не заканчивался. Так, в 2000 году в отношении компании Владимира Брынцалова было возбуждено несколько уголовных дел по факту мошенничества. Их инициатором как раз выступила фарминспекция Минздрава, созданная Антоном Катлинским. Однако после смены руководства Минздрава скандал замяли.
В 2001 году венгерская компания Gedeon Richter выступила с публичным заявлением, что “Брынцалов А” незаконно копирует лицензионные препараты. А в 2002 году французская фармкомпания Sanofi подала иск к заводу “Ферейн”, который входит в состав ЗАО “Брынцалов А”. В Sanofi были недовольны тем, что ЗАО выпускает препарат нош-бра, по названию и элементам оформления упаковки схожий с препаратом но-шпа, производимым Sanofi. На сторону французской компании тогда даже встало Министерство по антимонопольной политике (МАП), обвинившее “Брынцалов А” в недобросовестной конкуренции. Оно постановило прекратить реализацию нош-бры. Однако в результате вмешательства МАПа Sanofi удалось добиться от “Ферейна” лишь изменения оформления упаковки.
Заявления производителей и Минздрава совершенно не мешали Владимиру Брынцалову, имевшему покровителей в МВД, заниматься производством фальсифицированных лекарств. За период с 2002 по 2006 год игроки фармрынка зафиксировали, что в общей сложности его компаниями подделано более 70 препаратов (см. ниже). По их расчетам, выручка Брынцалова от реализации подделок ежегодно составляла около $30 миллионов. Сама же реализация выстраивалась по отработанной схеме: концерн, специализирующийся на воспроизводстве только наиболее хитовых препаратов, принимал адресные заявки в основном из регионов.
Несмотря на то что претензии участников рынка оказали существенное воздействие на позиции ЗАО “Брынцалов А” на коммерческом рынке (потребители начали с сомнением относиться к лекарствам компании, и с 2001 по 2006 год доля ЗАО в рознице снизилась с 1,6 до 0,4 %), компания сохранила свои позиции на госпитальном рынке (поставки лекарств больницам) и в секторе госзакупок, где ЗАО “Брынцалов А” делало большую часть оборота – по итогам 2005 года он оценивается в $60 миллионов. В частности, уже упоминавшийся препарат нош-бра до сих пор значится в списках медикаментов, поставляемых в рамках госпрограммы дополнительного лекарственного обеспечения. К тому же уменьшение доли компании Брынцалова на коммерческом рынке не сильно сказалось на продажах ее основного продукта – спиртовой настойки боярышника (доля этилового спирта 70 %), применяемой многими россиянами в качестве средства от похмелья. По словам экспертов, именно настойка боярышника пользуется наибольшим спросом в аптеках в утренние и дневные часы. Большим спросом в России из лекарственных средств пользуется только активированный уголь.
Список Брынцалова
По мнению участников рынка лекарств, компания Владимира Брынцалова подделывала следующие препараты: арифон, баралгетас, баралгин, бисептол, бромгексин, виагра, валокордин, дексаметазон, дифлюкан, зантак, зофран, кавинтон, капотен, канестен, карсил, кефзол, клафоран, кларитин, козаар, коринфар, курантил, ламизил, листенон, лоринден А, лоринден С, манинил, мезим форте, мидокалм, миакальцик, мильгамма, мотилиум, натуркарсевт, низорал, но-шпа, ново-пассит, ноотропил, норваск, омез, отинум, панангин, пипольфен, постинор, предуктал, реопирин, ретарпен, рулид, смекта, структум, стугерон, сумамед, супрастин, тавегил, таривид, тиреокомб, тиреотом, темпалгин, терафлю, трентал, трихопол, триампур, трииодтиронин, урографин, упсарин УПСА, упсавит, фестал, фервекс УПСА, флуцинар, фторокорт, целестодерм, церебролизин, церукал, эссенциале форте».