Фармбизнес. Правдивая история о российских предпринимателях
Шрифт:
Так вот, когда у нас в стране стали вводить систему сертификации лекарств, заставили всех делать анализ качества повторно, невзирая на то, что все заводы выдают сертификаты качества в обязательном порядке на каждую серию. Мало того, если ты повторно делаешь закупку и в новой партии у тебя опять попался тот же номер серии, который, разумеется, единожды проверен на самом заводе и который ты повторно проверял уже сам в прошлый раз – все равно ты должен делать третий анализ! И четвертый, и пятый! Разумеется, за очень приличные деньги, которые потом тебе предоставляется возможность собрать с населения, чтобы покрыть свои расходы.
Далее, несмотря на то, что при этих анализах выдается документ, именуемый «Всероссийский сертификат», каждый регион нашей страны изобретает способ тоже «присосаться» к этому денежному потоку. Регион старается потребовать, чтобы ты на их территории еще дополнительно совершил какую-нибудь операцию по «контролю качества» – то требуют зарегистрировать этот сертификат у них в региональной лаборатории, то еще немного что-то там проверят и выдадут дополнительную региональную бумажку. Все, конечно, за дополнительную денежку, плюс еще на недельку увеличится в среднем твой товарно-денежный цикл (а это тоже деньги, любой экономист это поймет).
Смысла в этом, конечно же, нет никакого. Неделю назад, скажем, партия лекарств была ввезена в страну. Эта партия УЖЕ ПРОВЕРЯЛАСЬ заводской лабораторией, ВТОРОЙ РАЗ проверялась у нас здесь при таможенной очистке. Дальше мы отправляем ее, допустим, в Рязанскую область – два часа езды от Москвы. Скажите на милость, зачем там ЕЩЕ РАЗ что-то контролировать? И тем не менее только в 2011 году при участии Антимонопольной службы и с помощью судов и пересудов рынок добился того, что понемногу эта система выкачивания денег стала разрушаться.
История введения «системы сертификации» в России отсчитывается, пожалуй, от 1993 года (Закон о сертификации товаров и услуг), когда были введены первые правила сертификации, похожие на те, что есть сейчас. Сертификация по тем правилам тоже подразумевала повторный анализ качества лекарств для каждой серии и должна была проводиться в том регионе страны, где лекарства предполагалось продать, – в местной контрольно-аналитической лаборатории. Сертификация каждой серии не была законодательно обязательной. Однако, как известно, у нас есть обязательные законы, которые не обязательно исполнять, и необязательные правила, которые необходимо исполнять добровольно. Всему рынку власти смогли доходчиво объяснить, что это как раз такой случай – надо «добровольно» сертифицироваться на всю катушку. При этом некоторые производители ухитрялись доказать нашему Минздраву свою «хорошесть», и для их продукции процесс был несколько облегчен. Для этого они получали в Минздраве некие письма, подписанные господином Хабриевым. Целью каждого производителя отныне стало получение такого «хабриевского письма». Этих писем на рынке становилось все больше и больше, и наконец их смогли получить чуть ли не все. Но рано они радовались. Процедуру именно в тот момент изменили. Во-первых, сделали ее обязательной по закону от 2002 года, во-вторых, отменили все «хабриевские письма» разом, в-третьих, все существенно подорожало. Чтобы не показалось, что я все выдумываю, привожу цитату (интернет-ресурс Medlinks.ru, опубликовано 6 февраля 2004 года):
«Первоначально система сертификации, сформировавшаяся в начале 1990-х годов, была логически объяснима. Россия – страна с огромной территорией и тысячекилометровыми расстояниями, поэтому система контроля качества была ориентирована на установление барьеров проникновению некачественных препаратов. Именно поэтому соответствующий департамент Минздрава, которым тогда руководил Р. У. Хабриев, основные полномочия по контролю качества отдал в регионы. Там стали создаваться контрольно-аналитические лаборатории, на которые и легла основная нагрузка. Одновременно создавалась и система обеспечения качества уже на предприятиях, каждое из которых также имело возможность создать и аккредитовать соответствующую лабораторию. Это привело к тому, что, грубо говоря, в головах у представителей производственного сектора произошел переворот, они стали совершенно искренне, а не формально заниматься вопросами качества своей продукции.
Очевидно, что за всей этой работой стояли серьезные финансовые потоки. Поскольку государство в данную работу не вкладывало ни копейки, деньги растекались по регионам и уходили из-под контроля центра. С чисто человеческой точки зрения понятно, что подобная ситуация не могла устраивать тот же Минздрав, и потому введение новых правил стало попыткой направить вращающиеся в сфере сертификации средства в одно общее русло. Насколько эта идея была удачной, судить не мне. Но многие из моих коллег откровенно говорят, что в результате система контроля качества оказалась перевернутой с ног на голову. Получилось, что сегодня приоритетным стало получение сертификата, а не реальное обеспечение качества продукции. Не хочу никого обидеть, но зачастую региональные органы контроля в большинстве своем тоже больше занимаются бумажно-хозяйственной деятельностью. На действенный контроль качества просто не остается времени…»
Это, конечно, жалобы одного отдельно взятого пострадавшего (некоего Алексенко П. В., директора производственной компании «Ф. К. Келлер»), но таких жалоб можно надергать из Интернета целую гору.
Вот, например, заключение вполне официального лица (из того же интернет-источника):
«Дроздецкая Ольга Алексеевна,
зам. начальника Управления по фармации и медтехнике, Ставропольский край
Первый год работы по новым правилам сертификации обнажил ряд серьезных недостатков, которые негативно отразились на деятельности всех звеньев фармрынка. Пострадали и производители, и территориальные органы, ранее осуществлявшие сертификационную деятельность и контроль за качеством ЛС.
Результаты опроса местных производителей показали, что произошло увеличение отпускной цены на готовые ЛС на 5–13 %, а главными причинами этого явились длительные сроки оформления сертификации, увеличение стоимости услуг по сертификации до 2 тысяч рублей за 1 серию (до 15.12.2001 г. в территориальном центре сертификации за это надо было платить всего 80 рублей). Как следствие, на 10–28 % снизились закупки выпускаемых препаратов».
Вот, пожалуйста, мнение завода-производителя:
«Рубцова Лариса Григорьевна,
директор по качеству ЗАО “Алтайвитамины”, Бийск
Реформа системы сертификации не привнесла ничего нового в устоявшийся годами процесс проверки качества. Появилось лишь больше бюрократических проволочек, которые отнимают у производителей время и средства.
Не секрет, что окружные центры сертификации (ОЦС) неплохо существуют за счет предприятий, при этом бесконечно увеличивают цены на свои услуги. Мы не успеваем привыкнуть к одним расценкам, как через месяц-два появляются новые более высокие тарифы. Для предприятия эти услуги оборачиваются огромными потерями – за год около 13 миллионов рублей. Эффективнее было бы направить эти средства на усиление технической базы предприятия для реализации поэтапной модернизации производства по нормам GMP».
В общем, это именно тот случай, когда палку не просто перегнули, а перегнули ее совершенно сознательно. При наличии в стране прекрасной, существенно превосходящей многие европейские страны системе учета и регистрации посерийного перемещения препаратов от завода до аптеки и связанного с этим посерийного учета, движения заводских сертификатов качества совершенно не обязательно и вредно обременять эту систему многократными проверками и перепроверками одного и того же. Это приводит только к трате денег и времени на каждом этапе.
Ну и наконец, мешало ли это фальсифицировать лекарства тем, кто занимался этим систематически? Да никогда! Всю эту конструкцию из проверок и перепроверок можно было легко и просто обойти, если поставить перед собой такую задачу. Объясняю как. Например, некая фирма хочет сфальсифицировать партию… ну, не знаю, скажем, дифлюкана серии 12345. Сначала надо самым официальным путем просто закупить хотя бы 1000 штук этого препарата и по всем правилам получить на него Всероссийский сертификат качества, проделав все необходимые анализы. После этого можно спокойно штамповать свою имитацию в количестве хоть 100 000 штук, изготовляя в хорошей типографии очень похожие на настоящие (неотличимо похожие) картонные упаковочные коробочки с надписью «Дифлюкан» и с этим самым номером серии 12345, на который уже есть настоящий сертификат. И все. Такую продукцию можно продавать практически без риска, особенно если она действительно хорошо сделана и никто ею не отравится. Определить, что она какая-то «не та», можно будет только по подозрительно низкой цене. Потому что вам неминуемо придется поставить на нее низкую цену, чтобы «перебить торговлю» у настоящего производителя дифлюкана. Так, собственно, все и делалось, пока нелегальное производство не было «накрыто с поличным» силами МВД.
И вот что получилось в результате – уже много лет, как присутствие контрафакта на рынке сведено к минимуму, и вовсе не благодаря существующей системе сертификации лекарств, а совсем другими методами. Но система, внедренная под этим предлогом, укоренилась и живет своей жизнью, облагая каждого потребителя лекарств в России своеобразным «дополнительным налогом». Причем этот налог, по оценкам многих, не такой уж маленький и составляет до 5 % стоимости всех продающихся лекарств.
Глава 20
Рекламный отдел
Однако пора вернуться к моему рассказу о деятельности дистрибьютора «Фармапомощь» в 90-х годах прошлого века. Я уже сказала, что после поездки и выступления Виталия на конференции мы осознали, что нашу деятельность надо действительно как-то рекламировать, информировать о ней заинтересованных лиц, а именно поставщиков и клиентов и не только. Мы поняли, что это может принести очень большую пользу и что этим надо специально заниматься. Был быстро создан малюсенький «рекламный» отдел из одного человека, на которого «навесили» буквально все сразу… Надо было срочно написать и напечатать буклет, в котором бы детально рассказывалось о том, как работает наша дистрибьюторская сеть по стране, и распространить его среди поставщиков, клиентов, отнести в банки, которые нас кредитовали, даже в отдел лицензирования в Минздрав. Надо было как-то организовать распространение информации о нашей компании через «Фармвестник», который становился все более популярным и выходил все большим тиражом. Интернет в нашей стране тогда был еще слабым, поэтому вопрос о сайте не стоял. Это пришло позже.
Зато было принято дарить разные бизнес-сувениры своим клиентам по крайней мере на четыре праздника в году – Новый год, 23 февраля, 8 марта и День медицинского работника. Сейчас, кстати, уже не дарит никто, слишком много стало клиентов. Когда дистрибьютор обслуживает 10–15 тысяч аптек, то подарить каждой четыре раза в год хотя бы шариковую ручку – никаких денег не хватит. Да и не нужна нынешней аптеке шариковая ручка на Новый год. Но тогда клиентов было мало, финансовое положение у них было не ахти, и эти праздничные подарки, даже довольно скромные, были мощным средством рекламы нашей деятельности.