Чтение онлайн

Очередной звонок последовал назавтра, и встреча была назначена на определенное время у нас в офисе, о чем я сразу же с другого телефона сообщила Игорю. Он сказал: «Ага, понял», – и повесил трубку. Через некоторое время он привез какого-то молодого человека в штатском, они о чем-то посовещались с С. М. за запертой дверью. Меня на совещание не пустили, сказав, что «не женское дело». Впрочем, я и не рвалась – и так уже была страшно напугана всеми этими зловещими событиями. Но из офиса не ушла и до самого назначенного момента встречи все пыталась заниматься текущей работой, хотя, надо сказать, я до сих пор помню, как у меня тряслись руки и разбегались мысли.

И… ничего не произошло. Никто на встречу не приехал. Мы прождали еще два часа, потом появился Игорь и сказал, что, наверное, ничего не будет и «охране надо давать отбой». Я так и не видела никакой охраны и вообще думала, что ее, наверное, нет. Но тут из подвала соседнего дома полезли люди со снайперскими винтовками, и двое-трое каких-то парней, которых я приняла было за обычных наших клиентов регионального отдела, тоже начали звякать металлом и складывать что-то тяжелое в спортивные сумки. И вот тут-то я испугалась окончательно, так что у меня началась настоящая истерика. Игорь и Сережа меня успокаивали, налили сначала водки, а потом валерьянки. Игорь высказал предположение, что «те люди» что-то заподозрили и на встречу не поехали и что это хорошо, так как у нас теперь есть время выяснить, кто и какие претензии к нам имеет и как это можно уладить. Он также сказал, что нам нужно обзаводиться какой-то постоянной «крышей», и надо будет это обдумать. Я уже к этому моменту достаточно пришла в себя, чтобы заметить, что «крыша» должна быть по возможности недорогой.

Кажется, Сереже больше так и не звонили «те люди», а еще через неделю-другую Игорь сообщил, что они с Лешей вроде бы «нашли, откуда ноги растут у нашей проблемы», а также договорились о постоянной «крыше», которая проблему окончательно ликвидирует. Но в офисе некоторое время должны будут дежурить два вооруженных милиционера. Надо, мол, освободить им одну комнату рядом с входом и начинать платить. Сумма была названа немаленькая, но меня утешило то, что будет заключен официальный договор на вневедомственную охрану.

Мы сообщили обо всем этом в Венгрию нашим «боссам» и поинтересовались, когда они собираются возвращаться. Они как-то уклончиво сказали, что не совсем уверены, что «проблема действительно рассосалась», и пока поживут там. Мы не особо жаждали их видеть, так что возражать не стали.

Прошло больше месяца. Охрана сидела в офисе, неприятные звонки не возобновлялись, платежи в адрес нашей «крыши» я регулярно отчисляла. Наконец позвонили Игорь и Леша и поинтересовались, как насчет нашего обещания перевести на них часть акций компании. Я подтвердила, что согласие от «боссов» было своевременно получено, и теперь дело за малым – добиться официального оформления, этим я сейчас и займусь.

Я позвонила в очередной раз в Венгрию и напомнила Виталию о нашей договоренности. И тут я столкнулась с довольно упорным сопротивлением, как, впрочем, и ожидала. Виталий мямлил, что договоренность действительно, кажется, была, но, вероятно, он поторопился с этим обещанием, что, видно, опасность была не так уж велика, если от нее так легко удалось избавиться, и что надо бы еще раз обдумать распределение долей заново… Я стояла на своем, потому что ему легко теперь было рассуждать, когда все позади. Да и действительно ли позади? Что он в Москву-то не возвращается? И вообще, обещал – значит обещал.

Мы с Сережей прекрасно понимали, что только словами и призывами к совести их не возьмешь, но точно так же понимали, что есть способ принудить их выполнить обещанное. Ключ-то был у нас в руках – именно мы в тот момент регулировали распределение денег, поступающих от функционирования фирмы. Все это время они жили в своей Венгрии только на деньги, которые мы им высылали. Достаточно прекратить эти платежи, и им нечего будет делать, кроме как согласиться на все условия. Если бы мы захотели, то могли бы и всю компанию у них отобрать, но мы намеревались только добиться осуществления той самой договоренности.

И вот, после недели или двух телефонного переругивания с Венгрией мы наконец добились от «боссов» согласия на то, что подготовим необходимые изменения в учредительные документы «Фармапомощи» и пришлем их по факсу, а они эти документы рассмотрят. Что и было быстро осуществлено. Оставалось только получить их подписи на этих бумагах. И тут нашла коса на камень. Они стали отказываться подписывать, как будто и не было длинных тяжелых переговоров. День отказываются, два отказываются, три… Мне уже снова пару раз звонили то Игорь, то Леша с вопросом, как идут дела.

Я начала бояться, что теперь проблемы могут возникнуть у нас самих – я же обещала в тот раз, что найду способ заставить «боссов» переоформить акции. И пришлось «завернуть кран», то есть прекратить платежи в Венгрию. Это было довольно жестоко – оставлять «боссов» в чужой стране без копейки денег – и никак не улучшило наших с ними отношений. Но другого пути мы, честно говоря, не видели, и пришлось поставить вопрос ребром – подписывайте или денег больше не будет. Два дня телефон то взрывался руганью, то угрюмо замолкал. На третий день из факса вылезла последняя страница Устава с двумя необходимыми подписями, а еще через два дня курьерская служба доставила в офис пакет с подлинниками. Деньги в Венгрию были тут же перечислены, а документы с новым распределением акций сданы на регистрацию. Леша и Игорь стали нашими полноценными компаньонами.

Еще через месяц наши «боссы» вернулись в Москву. Конечно, отношения после этой истории были сильно испорчены, и момент встречи в офисе был довольно неприятным. Однако продолжать ругаться смысла не было. Что случилось, то случилось – и они это прекрасно понимали, и мы. Поэтому понемногу рабочее взаимодействие между нами и «боссами» наладилось. Мы держали себя достаточно скромно, не подчеркивали свой изменившийся статус, сотрудники об этом вообще не знали. Виталий пожелал самолично стать Генеральным директором, вернее, «президентом» компании (титул первого лица тогда возможен был в двух вариантах, это уже потом государство приняло решение, что первое лицо всегда должно называться «генеральным»). Мы, разумеется, не возражали, и он был этим очень доволен (видимо, сначала ожидал какого-то сопротивления). У нас была очень важная причина продолжать работать вместе – наша компания становилась все больше и больше и исправно кормила не только нас четверых, но и еще почти 600 сотрудников в разных городах страны, не говоря уже о том, что она стала достаточно важна и для аптек, и для производителей медикаментов на российском рынке. Так что жизнь пошла своим чередом.

Развитие компании требовало все более и более серьезных подходов. Филиалов было уже 15 штук, обороты росли. Мы опять еле помещались со всем своим товарным запасом на нашем складе при аптеке в Северном Бутове. Стало очевидно, что еще год такого бурного развития, и наш бизнес просто встанет из-за нехватки складской площади. Надо было обзаводиться новым складом, причем с учетом темпов нашего развития сразу же думать о достаточно большой площади – не 500 и не 1000 м2, а, скажем, 10 тысяч, и чтобы были высотные потолки и конвейер для сборки заказов – как мы видели на европейских складах.

К этому времени все наши крупные конкуренты тоже уже вовсю строили себе большие склады. Например, компания «С.» строила себе склад из того ангара, в котором когда-то, до перестройки, велась сборка советского «космического шаттла» – «Бурана». Во время наших недавних социальных потрясений программа была свернута (и очень жаль, между прочим, страна многое потеряла на этом). Но, так или иначе, «Бураны» больше не строились, а огромный ангар с потолком на высоте 18 метров остался. И вот «С.» купила этот ангар и стала его перестраивать под высотный склад. Компания «П.» тоже вела активное строительство. И нам пора было этим заняться, если мы не хотели потерять место на рынке.