Чтение онлайн

Как мы видим сегодня, волнения чиновников были совершенно напрасны. Аптеки открываются на каждом углу, чуть ли не дверь в дверь, без всякого на то принуждения со стороны городских властей. Скорее даже желательно, чтобы аптек было поменьше. Их развелось такое количество, что на них уже покупателей не стало хватать, и аптеки подрывают друг другу бизнес. На рынке ходят ужасные слухи, что до 40 % розничных точек (аптек) стали убыточными и вот-вот обанкротятся, а тогда никому мало не покажется, потому что все эти банкроты не заплатят своим поставщикам-дистрибьюторам, а те, в свою очередь, заводам-производителям. Шутка сказать – 40 % рынка!

Так что, как мы видим, без регулирования со стороны властей аптеки стремятся неограниченно размножиться, причиняя тем самым вред себе и всему рынку. Кстати, западники это понимают очень хорошо, и нигде в мире не встречаешься с принуждением коммерсантов открывать все новые аптеки, зато в большинстве стран существует обратное ограничение. Государство ЗАПРЕЩАЕТ открывать новые аптеки, либо увеличивая расстояние от одной до другой («не менее 300 метров по прямой», например), либо ограничивая количество аптечных лицензий («не более 500 штук на всю страну»), либо вводя правила типа «только сын аптекаря может быть новым аптекарем после ухода папаши на покой, а не хочет – пусть вообще сдает лицензию!»

Эта политика всячески приветствуется «аптечным лобби», потому что ныне функционирующие аптеки, разумеется, не жаждут видеть около себя новых конкурентов. От этого, конечно, в какой-то мере страдает тот, кто платит за лекарства. Если это не население, то бюджет соответствующей страны или страховых компаний. Для них дело выходит боком, потому что из-за ограничения конкуренции между аптеками никак не удается заставить их понизить свою маржу, которая, между прочим, в Голландии в начале 2000-х годов составляла ни много ни мало 80 % («у нас», для сравнения, не всегда набирается 20 %). Евросоюз время от времени, озаботившись этим, выдвигает всякие инициативы о «либерализации аптечного рынка» в разных странах, «аптечное лобби» в таких случаях встает на дыбы, и на европейском рынке поднимается страшный шум. Одному такому эпизоду мы были свидетелями, когда работали в составе нашего европейского концерна. В тот раз дело ничем не кончилось (вернее, все осталось как было).

Вероятно, наилучшая политика в этом вопросе – все-таки политика разумных ограничений. Аптекам нельзя разрешать плодиться без меры, как «у нас», но и не следует позволять им «жиреть» в условиях отсутствия молодых конкурентов, как «у них». Тогда и будет соблюдаться «золотая середина», идеальное сочетание факторов и для функционирования аптечного рынка, и для должной защиты интересов плательщиков.

Итак, в то время, о котором я рассказываю, городские власти считали нужным кого-нибудь принудить открыть в Бутове хотя бы одну аптеку, поэтому интересовавшее нас здание продавалось «без права перепрофилирования». Это, разумеется, ограничивало круг желающих его купить, поэтому цена была достаточно низкой. А мы как раз хотели попробовать открыть розничную точку – аптеку, а ненужную лишнюю площадь чуть ли не в 400 м2 отвести под «оптовый аптечный склад». Местные власти признали, что такое использование помещения «фактически не является перепрофилированием», и дали свое согласие, а для нас это означало увеличение склада чуть ли не в четыре раза и решение большого количества наших проблем.

В результате здание было куплено нами к всеобщему удовольствию, и мы пообещали властям нашего округа непременно открыть в ближайшем будущем там аптеку и пригласить кого-нибудь из них на открытие. Но здание, напомню, было недостроено, то есть стояли только стены и крыша, а внутри все надо было доделывать и потом проходить госприемку, чего мы по неопытности очень боялись. Так мы в первый раз в своей жизни столкнулись с вопросом строительства (не считая, разумеется, строительства собственных дачных домиков, с чем сталкивается практически каждая российская семья).

Мы начали искать строительную компанию, которая выполнит необходимые в нашем здании работы, и в результате просмотра нескольких вариантов остановились на некой фирме, зарегистрированной почему-то в Израиле и якобы имевшей опыт таких работ. Я это хорошо помню, потому что именно мне пришлось вести с ними переговоры. Мы все спорили и спорили о каждой копейке в смете, утомляя друг друга своим занудством, и недели через две подписали договор. Причем у меня хватило ума настоять, чтобы в него был вписан пункт, гласящий, что большая часть их гонорара будет выплачена только после успешного завершения госприемки и они берутся сами ее организовать. Очень уж меня пугала эта госприемка, поскольку я не знала толком, что это такое. Подписывая договор, их начальник меня уныло спросил: «Слушай, ты что, еврейка?» Я говорю: «Нет, а что?» Он ответил: «Да ничего, просто торгуешься уж больно здорово». Я сочла это за отличный комплимент.

Итак, строительная фирма приступила к своему делу, а меня приставили за ними следить, чтобы они не превышали смету и не слишком выбивались из положенных сроков.

Возглавляли строителей два жуликоватых персонажа – Сергеич и Елистратыч. Сергеич был поглавнее. Он появлялся с утра, на всех орал, в первую голову на Елистратыча, а потом, поруководив, исчезал куда-то на целый день. Елистратыч оставался на объекте и целый день там метался между своими рабочими, слегка переругиваясь с ними и отдавая какие-то команды.

Долго ли, коротко ли, но внутренние работы вроде бы завершились и здание приобрело необходимый для нас вид. В передней части было достаточно большое помещение для розничной аптеки с красивым торговым залом, для украшения которого мы, скрепя сердце, выделили денег на покупку довольно дорогой половой плитки и на более или менее приличную отделку стен. В задней части и на втором этаже отделка была по-спартански простой, там должен был размещаться наш склад. Был даже грузовой лифт для подъема грузов на второй этаж. Высотные стеллажи там, конечно, невозможно было поставить, как и ранее, в «нашем» НИИ, поскольку потолки были высотой 3 метра, но для нас тогда это было несущественно, потому что вся наша торговля в то время вполне могла поместиться на площади 500 м2.

Наступил момент, которого я с трепетом ожидала, – прохождение госприемки. Я все спрашивала у Сергеича и Елистратыча, занимаются ли они этим вопросом, потому что меня терзало смутное подозрение, что для этого нужно много «бегать по инстанциям», а оба этих типа явно никуда не бегали. Они только отмахивались от меня и говорили: «Да ладно тебе, Николавна, сказано же – все будет в свое время!» Я каждый раз только напоминала, что, мол, без госприемки ни копейки не заплачу, и утешала себя этой мыслью.

Наконец Елистратыч меня известил: «В пятницу приходи на объект, будет тебе госприемка!» Прихожу. Вижу – в передней комнате подметено, стоит стол, накрытый белой скатертью, на нем лежат какие-то подготовленные бумаги, на отдельном маленьком столике заранее приготовлена выпивка и закуска, а вокруг суетятся Сергеич с Елистратычем и еще два каких-то человека, о которых я знала, что они из этой же строительной фирмы. Берут они меня под белы руки, сажают во главе стола и сообщают мне, что я – председатель комиссии по приемке объекта, а они все – члены этой комиссии. Все члены комиссии садятся, и Сергеич с умным видом провозглашает, что объект достроен и надо подписывать акт, и подпихивает ко мне по столу свои бумаги и ручку. Я смутилась. Конечно, я не знала, что такое госприемка, но уж больно это все на нее не походило. «Подождите, – говорю, – подписывать, пойдем сначала объект осматривать». Они переглянулись и очень неохотно стали подниматься. Пошли мы по объекту. Я в строительстве, конечно, понимаю немного, но вижу – лифт не работает. «В чем дело?», – говорю. «Запустим, запустим, не боись, там ерунда осталась!» Смотрю дальше – в туалете один унитаз установлен, а второй – нет, рядом на боку лежит.

– Это что? – спрашиваю.

– Ах, это у нас сантехник сегодня не вышел, сволочь такая! Но это же пять минут – унитаз прикрутить, хочешь – Елистратыч прямо сейчас его прикрутит!

– А вот еще потолок тут недокрашен!

– Ну, это к концу дня все будет, это же ерунда, ты видишь, объект готов, давай акт подписывай!

Вернулись мы в комнату, где стоял стол с белой скатертью, и тут они на меня вчетвером насели – подписывай им акт, и все тут! Но я уже поняла, что тут какое-то жульничество, и решила не подписывать ни за что. Придралась к этим мелким недоделкам. Вот, говорю, у вас ничего не доделано, так что подписывать не буду.