Чтение онлайн

Быстрый рост Санкт-Петербурга шёл преимущественно в юго-восточном направлении, так что северо-западные районы постепенно приходили в упадок. Накинув капюшон куртки на голову, Петров зашагал под дождём к окраине города. Он шёл между рядов старых однотипных пятиэтажек. Наконец, показалось нужное здание. Это были руины расселённого жилого дома, готовящиеся под снос уже несколько лет. Раньше Петров жил в Сестрорецке и иногда пил пиво с друзьями в этом доме.

Игорь без особого труда отыскал место в заборе, где отсутствовали несколько досок. Внутри дом был полностью вычищен, сняты оконные рамы, перила. В то же время, было заметно, что в данное время дом никем не посещался. Отсутствовали следы, бутылки, шприцы, остатки костров. Видимо, местные маргиналы уже нашли себе приют удобнее. Бывший дом продувался ветром насквозь, сверху стекала вода.

В одной из комнат, у стены лежала груда кирпичей. Кто-то разобрал часть стены, но не унёс результат своего труда. Петров присел на корточки у кучи кирпичей, вынул несколько, чтобы получилась ниша, положил свёрток, а затем сложил кирпичи, так чтобы скрыть свёрток. В соседней комнате он нашёл старый потрёпанный веник, с помощью которого подмёл пол от пыли, чтобы скрыть следы, после чего покинул здание.

На следующий вечер Петров поехал к Зеленицкому, предварительно созвонившись. Дмитрий встретил его во дворе дома.

– Здорово, - поприветствовал его Петров, выйдя из машины.

– Добрый вечер. Пойдём до магазина, у меня там вся компания сидит, нужно больше спиртного.

Они зашагали по направлению к магазину. Дождя не было, но небо было затянуто тучами, резкие порывы холодного ветра пробирали до костей.

– Ты, конечно, хочешь знать, зачем ты прятал диск?
– спросил Зеленицкий.

– А это был диск?

– Ты что, даже не посмотрел, что в свёртке? Да, Петров, ты идеальный курьер. Твоё "нелюбопытство" просто поражает. В свёртке был голографический диск, ёмкостью сто пятьдесят гигабайт. Заполнена только малая часть от ёмкости диска. Но и эта малость имеет огромную ценность. Там содержится информация о финансировании нашего движения.

– Значит, вы не только членские взносы принимаете?

– На членские взносы нормальную работу не организуешь. Мы получаем помощь от самых разных спонсоров. Некоторые из них не хотели бы, чтобы их имена звучали в данном контексте. Так что нужно понимать, что многие хотели бы заполучить этот диск.

– Но почему ты именно мне поручил спрятать диск?

– Я сам не могу, за мной может вестись слежка, как и за остальной верхушкой движения. Тем более что среди нашего руководства есть предатель. А может быть и не один. Я почти ни кому не могу доверять.

– А мне ты, значит, доверяешь?
– удивился Петров.
– Ты даже не знаешь, почему я решил к вам присоединиться. А что, если...

– Это не важно. Я тебе верю, Игорь. Я знаю тебя достаточно долго. Знаю, что обычной "крысой" ты бы не стал, не такой ты человек. А в моей ситуации на логику полагаться уже поздно, тут уже нужно выбирать интуитивно.

– Что всё так плохо?

– Большинство членов движения требуют проведения демонстрации. Для них это проявление решительности. Но, учитывая ужесточение режима, последствия такой решимости могут быть весьма печальны. Митинг разгонят в момент, а потом задержания руководителей, обыски, обвинения. Но отказаться я не могу, иначе меня сочтут слабовольным.

– М-да, неприятно.

– Поэтому информация должна быть спрятана.

– Да, если хочешь знать, я её спрятал...

– А вот этого мне знать не нужно. Может быть, скоро меня будут допрашивать весьма жёстко.

– Меня ведь тоже могут допросить.

– Ты посторонний человек. Будем надеяться, на недозволенные меры они не пойдут.

– Надеюсь.

На обратном пути из магазина Петров спросил:

– По какому поводу все у тебя собрались? Просто так, воскресенье?

– Отмечаем то, что мы определились с датой и местом демонстрации.

– Ну и когда же всё случится?

– Ровно через неделю. А вот где, извини, не скажу. Хотя и доверяю. На этот раз обставили всё серьёзнее, предварительно место собрания знают только пять человек. И трое из них ждут нас у меня дома. Если информацию "сольют" властям, то пятерых можно проверить детально. Ну, а если всё пройдёт нормально, значит предатель не среди нас.

– Или он затаился.

Зеленицкий кивнул.

В комнате было накурено и жарко. Шахримуллин, сидя на краю узкой кровати, пытался настроить старую гитару Зеленицкого. Адлия и Шмидт сидели за столом. Василий курил и рассказывал что-то из своей жизни, но прервался, чтобы пожать руку Петрову.

– Привет, Игорь, - сказала Адлия. Шахримуллин только кивнул головой.

Петров и Зеленицкий сели на свободные стулья.

– Рассказывай дальше, Вася. Что там за история?

– Устроился я пару лет назад программистом в одну фирму. Так вот, рабочий процесс был организован достаточно интересно. Фирма берётся за задачу по разработке какого-либо софта. Набирает коллектив, который будет заниматься этим проектом. И всех участников проекта селят в коттеджный посёлок, каждому дают небольшой отдельный дом. И каждый в нём работает. Результаты по сети отправляешь. Дистанционный труд, короче. В поселке магазин есть, но досуга никакого, тоска, в общем. Наш посёлок находился чуть севернее Приозёрска. От скуки, мы из посёлка на север ездили. Там глушь, людей почти не живёт, дороги убитые. А один раз на дорогу лось вышел. И удивленно так на нашу машину посмотрел. И я тогда подумал, что вот, все люди ушли в города и природа о них, как будто забыла. И как то грустно стало.

– Да, бензин нынче дорог, а систему электрических заправок за пределами городов так и не сделали. Трудно сейчас жить в глуши. Так что жить в лесу не получится, - пожал плечами Зеленицкий.

– Да я и не предлагаю жить там. Просто иногда нужно напоминать, что мы есть.

– А что за проект-то был?
– спросила Адлия.

– Наш софт разрабатывался для какой-то оборонной программы. Не буду вдаваться в подробности. Скажу только, что дело кончилось тем, что программу свернули, денег фирма не получила, нас всех уволили. А посёлок хозяин фирмы под турбазу сдал, чтобы деньги вернуть. Я слышал, Зеленицкий, как то ты на собрании говорил про свободный доступ к информации. Мол, госзаказ и всё такое. А я вот что-то сомневаюсь, что такое возможно сделать.

– Задача тяжёлая конечно. Но надо пытаться, - вздохнул Зеленицкий.

На время все замолчали. Шахримуллин наигрывал на гитаре что-то похожее на "Интернационал". Тихо позвякивали стаканы. Наконец, Зеленицкий нарушил молчание:

– Я знаю, что в последнее время среди членов движения присутствуют упаднические настроения. Ходят разговоры о бессмысленности нашей борьбы. Люди уходят из движения. Даже в настроениях руководителей движения заметен пессимизм. Поэтому я хочу пояснить, хотя бы для вас, за что мы боремся.

– Чтобы получить власть, - угрюмо произнёс Шахримуллин.

– Да, но есть ли у нас моральное право на власть?

– А оно нам нужно?
– пожал плечами Агиш.

– Нужно, конечно. Всю историю человечества менялись правители, которые не служил никакой идее. Они лишь изобретали псевдо-идеологии для того, чтобы служить лишь своим корыстным целям. Настоящими реформаторами среди них являлись единицы. Наше движение же создано для того, чтобы реально изменить жизнь людей к лучшему.

– И как же её изменить к лучшему?
– спросил Шмидт.