Чтение онлайн

Именно это, как я вижу, происходит на Украине. Никого уже не удивляют слухи о том, что антисемитсткие националистические организации у нас финансируют капиталисты-евреи. Здесь с фашизмом не только не борются — его холят и лелеют, как давно потерянного, но с обретением независимости вдруг отыскавшегося ребенка. Этот ребеночек весь покрыт коростой гитлеровских крестов — ну так объявим, что этих наград никогда не было. Этот ребенок, едва вылупившись, принялся душить другие народы — ну так скажем, что этого не было и нет, даже в музее Яд-Вашем. А кто помнит, знает историю и видит реальность — тот «ворог української нації» и «п'ята колона».

Возрождение нацизма на Украине и власть, и официозные журналисты всячески пытаются замаскировать, сгладить. Когда уж всему миру видно и никак не утаишь — попытаться объяснить «происками Москвы». Это Москва провоцирует «просунуту {24} українську молодь» кричать в центре Киева «зиг-хайль!» (по их терминологии, «кидать зиги») и «москалів на ножи!». Как Москва этого добивается (неужели «свидомые» — все агенты российских спецслужб?) и главное, зачем это Москве нужно, — националисты не объясняют.

Факт остается фактом, и последовательность прослеживается легко: В. Ющенко подписывает указ о присвоении современных украинских наград бывшим гитлеровским холуям — сразу после этого неонацистское сообщество Украины чрезвычайно возбуждается и иногда даже выплескивается на улицы — на специфические шествия, напоминающие Мюнхен, Нюрнберг и Берлин 1930-х годов. На Украине неофашизм развивается при попустительстве, если не сказать — по указанию киевской власти. В России — в обстановке запретов, давления и репрессий властей. В этом — одно из важнейших отличий украинского фашизма от русского.

Русофобия — это непременная составляющая современного новоевропейского неофашизма. И тут, если присмотреться, наглядно видна традиция, преемственность от издохших гитлеровских псов — к современным молодым щенкам.

Если вспомнить, как Гитлер шел к власти, как он раз за разом набирал на выборах все больше голосов, то мы увидим, чем фюрер купил «свой» народ и сделал его вполне своим. В этой победе его антисемитизм не играл определяющей роли. Наоборот, до победы он не афишировался, существовал как бы для внутреннего потребления в НСДАП, а методы «окончательного решения еврейского вопроса» никогда не афишировались и позже.

Именно это замалчивание и давало возможность миллионам людей на Западе спокойно спать, не зная о концлагерях {25} . И потому, когда войска антигитлеровской коалиции наконец освободили выживших узников, открытие истинного лица германского фашизма стало настоящим шоком, подчеркну, не для информированных политиков, офицеров и чиновников, которые все знали задолго до победы, а именно для «среднего человека» на Западе, для общественности в целом.

Нет, популярность нацистов и соответственно их победа базировалась не на юдофобии. Главным была эксплуатация существующей в обществе жажды реванша после поражения в Первой мировой войне. И, как следствие, — обещание сделать из немцев «расу господ», для чего дать им лебенсраум — жизненное пространство на востоке. Именно на эти посулы, к сожалению для себя, «купились» разумные немцы, которые вдруг забыли и поражения от русских своего «великого короля» Фридриха II, и предостережения Бисмарка, и опыты неудачных «дранг нах Остен», произведенных Карлом XII и Наполеоном.

И 19 миллионов только мирныхграждан СССР, погибших в войне с гитлеровской Германией, не позволяют ни опровергнуть, ни игнорировать тезис, вынесенный в заголовок этой главы.

Для понимания специфики неофашизма, возрождающегося в начале третьего тысячелетия в Восточной Европе, очень много дает скандал вокруг Памятника Советскому Солдату в Эстонии. Этот пример уже стал хрестоматийным. Главным образом потому, что конфликт практически сразу перерос границы страны, а соло эстонских политиков было подхвачено целым хором иных «новых европейцев».

Безрассудные аборигены Океании противились колониальной экспансии Великобритании в самых крайних формах. Они съели Кука, и надо думать, не его одного. Благоразумные коренные жители Прибалтики избрали «цивилизованный» путь: покорились советским оккупантам и даже сами позвали их, оформив призыв решением своего высшего законодательного органа.

На самом деле это было делом исключительной отваги — прибалтийские патриоты смело притаились под пятой брутального оккупанта, ожидая дня, когда он расслабится, отвлечется или, что наиболее вероятно, напьется.

Тогда, понимали доблестные патриоты, и можно будет начать настоящую борьбу за свободу, зная, что за эту борьбу никому ничего не будет, кроме грантов международных правозащитных организаций.

Так и вышло. Оккупационный медведь нажрался, и патриоты выползли из-под пяты, пардон, вышли из тоталитарного СССР. Точнее сказать, о выходе из СССР не заявила ни одна прибалтийская республика, хотя это право было предоставлено каждой из них конституцией тюрьмы народов.

Вместо этого новые национал-демократические (так они сами себя называли) режимы упомянутых республик объявили о восстановлении некогда попранной государственности, не забыв прихватить подаренные оккупантами территории, — возможно, в качестве приданого за отнятую честь.

О выходе из СССР не было и речи, в то же время и прошения парламентов прибалтийских республик о вхождении в СССР никто не отменял. Их просто как бы перелистнули. Ведь каждому понятно, что эти решения принимались под чудовищным давлением сталинского режима. А что делать отважному свободолюбцу, когда на него давят? Конечно, только склонять свою гордую выю.

Тот, кто в 80–90-е годы прошлого столетия не был ни младенцем, ни склеротиком, наверное, помнит, какая эйфория царила в тогда еще советском обществе. Это состояние общества действительно можно сравнить с сильным опьянением. Тогдашняя экономическая наука в лице профессоров и академиков Аганбегяна, Шаталина, Гайдара, Явлинского, Лациса и т.д. всерьез задавалась вопросом, когда Эстония по производству сельхозпродукции обгонит Данию. Ведь в Эстонии и тогда было неплохо, как для Восточной Европы, развито сельское хозяйство. Освобожденное от пут командно-административной системы, оно должно было разрастись выше и толще мексиканских кактусов и ярче малайских орхидей.

Самое интересное, что в теории никаких ошибок не было. Ошибок не было — но сегодня Эстония из экспортера сельскохозяйственной продукции превратилась в импортера. В 2007-м, например, вывезено на 0,77 млрд. дол., а ввезено на 1,13 млрд {26} .

Однако не хлебом единым жив человек. В Эстонии очень высок среднедушевой уровень производства ВВП — свыше 19 тыс. дол. (тот же источник).

За счет чего же поднялась Прибалтика? Источника видим три.

1. Безусловно, в первую очередь — помощь Европы, с самого 1991 года начавшей готовить Прибалтийские страны к вступлению в Евросоюз.

2. Дешевые российские энергоносители. Еще до объявления независимости прибалтийские республики объявили, что в экономических отношениях с «Центром» переходят на «мировые цены». Это не коснулось только такой «мелочи», как торговля углеводородами, в результате чего страны Прибалтики даже и в 2005 году получали российский газ по 85–95 дол. за тыс. кубометров при среднеевропейской цене 175 долларов {27} . Долгое время Россия продолжала продавать газ Прибалтике дешевле, чем Германии или, скажем, Словакии, тем самым косвенно спонсируя балтийские экономики.