Чтение онлайн

Ваш телефон и электронный адрес «вдруг» станет известен ранее незнакомым, но очень обиженным вашей новой деятельностью людям. В общем, если даже вы избежите прямых репрессий, то жизнь ваша станет настолько насыщенной, что будет уже не до возрождения традиций русского войска.

Но ПАСЕ и прочие экспортеры демократии могут быть спокойны — это, конечно, не тоталитаризм. Это просто тотальный контроль молодой украинской демократии за своим «несвидомым» народом.

Еще раз подчеркнем — любой антирусский проект на современной Украине будет иметь режим наибольшего благоприятствования;это касается как проектов, направленных против современной России, так и обращенных в прошлое — против истинных героев и побед нашей общей Руси.

А прорусские инициативы, напротив, вынуждены реализоваться, преодолевая сопротивление и власти, и спецслужб,и целой кучи других «органов», — нормальному человеку или жителю иной страны и в голову не придет, сколько на Украине развелось идеологических контролеров.

Иными словами, политически активный националист — это процветающий грантоед, ласкаемый чиновником, а противник национализма — это борец, подозреваемыйи зачастую обвиняемый действующим режимом. Как севастопольцы, защитившие Графскую пристань от надругательства, когда националисты от власти хотели испоганить памятник истории «мемориальной доской» в честь предателя, приведшего корабли российского флота из Новороссийска и сдавшего их уже безнадежно проигрывающим Первую мировую германцам.

Оранжевая власть арестовала и судила «зачинщиков». Кстати, тогда в Севастополе был создан прецедент, незаслуженно оставшийся почти незамеченным: впервые за все существование независимой Украины армия, науськанная оранжевыми, выступила против народа.

Теперь представим себе «юношу, обдумывающего житие». У него нет политических пристрастий, но он не хочет лезть в шахту, или водить автобус, или ехать в Европу выносить горшки за тамошним средним классом. Он хочет сидеть в теплом офисе и создавать проекты.

Какой путь он выберет? Тот, на котором его ожидают постоянные препятствия и преследования режима, отсутствие финансирования и в конечном итоге, не исключено — тюрьма?

Или путь, на обочинах которого рассыпаны гранты, от столкновений защищают милицейские посты и кордоны, где чиновники лобызают «патриота» в десны, а западные покровители молодых демократий ждут не дождутся ввести доселе никому не известного Грицька в «мировую политическую элиту»?

Стоит ли после этого спрашивать, почему пророссийские силы на Украине менее активны, чем антироссийские?

И такое разделение народа Украины по политико-территориальному признаку началось задолго до «оранжевой революции» — с первых дней независимости. На сем поприще немало потрудился первый президент Украины Леонид Кравчук, как-то очень быстро перекрасившийся из коммуниста и секретаря ЦК КПУ в антикоммуниста и националиста (при этом своим для националистов Леонид Макарович так и не стал).

Леонид Кучма победил Кравчука в 1994 году благодаря поддержке регионов Новороссии, — но сразу же забыл свои обещания о том, что русский язык должен иметь равные с украинским права, и написал книгу «Украина не Россия».

Оба «первых президента» с разной степенью эффективности проводили политику, которую можно определить слегка подкорректированными словами испанского диктатора Франко: «Западенцам» — все, «схиднякам» — закон {35} .

Леонид Кучма, наверное, искренне верил, что ему и его команде следует только не давать окончательно рухнуть экономике. А проблемы гуманитарные полностью отдал на откуп «галицкому десанту» и тем киевлянам и «схиднякам», которые восприняли галицкую идеологию. Они, мол, лучше знают, как «розбудовувати українську державу» так, чтобы это понравилось спонсорам в «цивилизованных странах».

Но он не только «отдал на откуп». Он сам старался принять идеологию украинского национализма, от «академика» Грушевского до дивизии СС «Галициен». И немало преуспел в приобщении к новым ценностям — при нем появились традиции чествования «воякив», при нем был создан проект, представляющий голод 1933-го — Голодомором и геноцидом.

На второй срок, в 1999 году, Кучма избирался уже благодаря поддержке западных регионов, поскольку на этот раз ему пришлось соперничать с коммунистом Петром Симоненко, который на тот момент лучше сумел использовать прорусские настроения юга и востока. Естественно, и во второй приход Кучмы во власть гуманитарная политика Украины оставалась все в тех же галицийских руках и двойной стандарт в отношении к разным регионам продолжал царить.

И Кучма под конец карьеры сам напоролся на кривые вилы своей национальной политики. Как это очень часто случалось в истории с неудачливыми деятелями, полагающими, что опыт в политике заменяет нравственность.

Зимой 2004 года прошел второй тур президентских выборов, в которых победил Виктор Янукович. Этот результат, конечно, не устроил ни оранжевых, ни их европейских и американских спонсоров, о чем и те и другие неоднократно заявляли с самого начала избирательной кампании.

Оранжевые начали свою «оранжевую революцию». Одним из ее этапов стал ряд решений, принятых местными советами на западе Украине, о том, что они перестают подчиняться законной (тогда еще) власти «кучмистов» и отныне подчиняются только «всенародному президенту» Виктору Ющенко, о котором им, галичанам, точно известно, что он победил. Ведь он сам об этом сказал — да еще и дал присягу, положив левую руку на Святое Писание.

И «страшный репрессивный режим Кучмы» набрал в рот воды. Или чего покрепче. Власть и ее карательные органы реагировали на фактический государственный переворот в западных областях будто спьяну — то есть никак, словно и не заметили.

Украинские антиоранжисты в южных и восточных областях оказались дезорганизованными и казались деморализованными. Создавалось впечатление, что победа уже в кармане оранжевых, что еще немного — и сам Кучма, и его премьер Янукович признают собственное поражение.

Но наиболее активные и способные люди Новороссии, не имея возможности адекватно ответить на демарш Галиции, сумели ответить симметрично. И главная роль в этом принадлежит, безусловно, Евгению Кушнарёву, тогдашнему председателю Харьковской облгосадминистрации, который именно после событий «оранжевой зимы» вновь выдвинулся в первый ряд украинских политиков.

Принятые местными советами на юге и востоке решения были как будто списаны с западных, — только с обратным знаком. Если галичане отказывались подчиняться законному (на тот момент) управлению и переходили в подчинение выбранному ими Виктору Ющенко, то юг и восток, наоборот, сохраняли верность действующей власти и отказывались признать Ющенко — как узурпатора. Отказывались также от перечисления денег в центр, до тех пор, пока столица дезорганизована и подчинена стихии охлократии. И требовали отдать победу тому, кто действительно победил во втором туре президентских выборов, то есть Януковичу.

И тогда украинская власть забеспокоилась. Без поступающих с юга и востока средств невозможно не только существование западных дотационных регионов, но и вряд ли мог быть сохранен статус Киева как города, жирующего на горбу нищей страны.

Лидеры советов юга и востока были вызваны в администрацию президента, тогда еще, напоминаю, Леонида Кучмы. Там с ними «поработали». Они согласились смягчить требования, фактически уступить силе. Которую в данном случае украинское государство не стеснялось проявить. Уголовные дела против «сепаратистов», по одному из которых Евгений Кушнарёв оказался за решеткой, только продолжались следователями оранжевого режима — начаты они были еще при Леонид Данилыче.