Чтение онлайн

Ведь какие это «большевики»? Как будто речь об инопланетных пришельцах.

А на самом деле это были все наши люди. Такие, как мой прадед Фрол Ермаков, воевавший в Гражданскую за красных, ставший после сельским активистом и оставшийся бедным, как церковная мышь, потому что ненавидел собственность в точности как шолоховский Макар Нагульнов, и в коллективизацию убитый местными кулаками «из-за угла в три кола», именно так, как нам описывала «лживая» советская пропаганда.

А кто такие были кулаки?

Такие, как семья моего деда Григория Сысоева, которая сгинула в ту же коллективизацию чуть ли не вся, о чем дед никогда не рассказывал мне, пацану, и о чем я узнал по отрывочным словам моей бабушки.

Бабушка тоже очень не любила говорить о жертвах. Она пережила четыре войны и три голода, часто вспоминала о геройстве («какие молодцы были!») и почти никогда — о жертвах. Но ведь мою бабушку звали Мария Фроловна, а не Юлия Владимировна или Кэтрин-Клэр, и она не умела плакаться напоказ.

С самого начала независимости киевская власть пытается добиться от иностранных правительств, парламентов и международных организаций признания голода 1933 года — геноцидом украинского народа. При Ющенко эта политика и пропаганда стала назойливой, при Кравчуке и Кучме велась менее публично, как бы исподтишка.

Один из основных параметров геноцида — сокращение населения. И если оценивать по этому параметру и признать, что Голодомор — это геноцид, то украинская независимость окажется равной десяти геноцидам.

28 ноября 2006 года депутаты Верховной Рады признали голод 1932–1933 годов геноцидом украинского народа. Они наверняка сами не понимают, какого джинна выпустили на волю. Вряд ли они могут считать, что на Украине живут исключительно глупцы, которые не задумаются: если в 1990–2008 годах население Украины сократилось на 5,7 млн. человек {107} , — это что? Просперити? Реформы? Расцвет украинской державности?

Сегодня называются самые разные числа жертв голода 1932–1933 годов. Три, пять, семь, десять, пятнадцать миллионов. Не все цифры берутся с потолка — некоторые имеют свои определенные источники.

О 15 млн. жертв голода говорил Геббельс {108} на 8-м съезде НСДАП в Нюрнберге 10 сентября 1936 года: «Миллионы людей умирают с голоду. Между террористическим аппаратом ОГПУ и крестьянами идет жестокая война. Евреи Каганович, Ягода и Бауман провели насильственную коллективизацию крестьян, унесшую жизни более 15 миллионов крестьян и членов крестьянских семей».Правда, у него речь идет о «советской России», то есть СССР. Но его наследники не стесняются экстраполировать его домыслы только на одну республику — Украину.

Историки еще очень не скоро придут к консенсусу относительно числа жертв. Основная проблема — недостаточно достоверный учет в те годы. И тем более я — не историк — не претендую на то, чтобы объявить окончательный результат. Давайте вместо этого посмотрим на диапазон оценок.

Стивен Уиткрофт, признанный в мире специалист по данному вопросу, в своей статье «О демографических свидетельствах трагедии советской деревни в 1931–1933 гг.» {109} приводит сводную таблицу (табл. 2.6).

Таблица 2.6

Примечание: Вариант А — это та минимальная поправка, которая, по версии Курмана, Лоримера, Бекуновой/Родного, Максудова, Уиткрофта и др., необходима в отношении незарегистрированных смертей. Вариант АДХ — это максимальная поправка, по версии Андреева, Дарского и Харьковой {110} .

Повышенная смертность, или сверхсмертность — это превышение числа смертей над естественным, то есть обычным средним уровнем смертности за несколько предшествующих лет. Естественная смертность, как это и следует из названия, показывает, сколько людей умерло естественной смертью. Повышенная — показывает, сколько людей умерло от голода и иных неестественныхпричин.

Итак, мы имеем минимальную цифру повышенной смертности в 1933 году — 4 млн. человек по всему СССР, 1,6 млн. в РСФСР и 1,8 млн. — на Украине. Имеем также максимальные цифры, представленные в работах демографов Андреева, Дарского и Харьковой. Максимальные — для ученых; политики и публицисты склонны завышать и эти цифры.

Конечно, не все жертвы погибли от голода. Но голод был основной причиной.

Это — минимально достоверные числа повышенной смертности в 1933 году по сравнению с 1932-м. Историки голода 1930-х обычно увеличивают число потерь.

«Подчеркиваем, что это лишь цифры повышенной смертности в 1933 г. в сравнении с 1932 г., — пишет Уиткрофт. — А в 1932 г. уровень зарегистрированной смертности был уже значительно выше, чем в 1931 г. (по Украине на 150000); и мы уже приводили доводы в пользу того, что незарегистрированная смертность по этим предыдущим годам, весьма вероятно, была выше, чем принято считать. А потому общий уровень смертности от голода в голодные годы с 1931 по 1933 г. следует полагать несколько более высоким. По одной лишь Украине можно было бы говорить о 3–3,5 млн. дополнительных смертей, а по СССР в целом видимо, о 6–7 млн.».

Не совсем, правда, понятно, почему С. Уиткрофт, полагая уровень смертности «несколько более высоким», увеличивает число потерь в полтора раза. Ведь если, как он пишет, уровень зарегистрированной смертности в 1932-м был на 150 тысяч выше, чем в 1931-м, а «коэффициент недоучета» — примерно таким же, как в его таблице, то увеличивать нужно не в полтора раза, а примерно на 225 тысяч. И соответственно считать для Украины число жертв равным приблизительно двум миллионам.

На мой взгляд, уважаемый исследователь тут просто идет на поводу у ложно понятой политкорректности, по которой «принято» несколько завышатьчисло жертв; на что он и намекает в объяснении к таблице.

Но положимся на авторитет признанного специалиста и не станем придираться.

Видно, что откорректированный в сторону повышения результат уже ближе к максимальному «варианту АДХ». Однако С. Уиткрофт, хотя сам и приближает свои оценки к числам АДХ, причем без подробного объяснения причин, но подсчеты Андреева, Дарского и Харьковой подвергает критике: